Пассажир - Жан-Кристоф Гранже

— Если нет жертв, откуда снимок с пулей в голове?

— Это ваш снимок.

Нарцисс без сил опустился на подушку. Звякнули наручники.

— Это ваши рентгеновские снимки. Мы сделали их сразу, как только вы к нам поступили.

Он наложил на левую руку пациента антисептическую повязку.

— Я дам вам обезболивающее. Вам сразу станет легче.

Нарцисс не шелохнулся. Как ни странно, резкий запах лекарства подействовал на него успокаивающе. От почти банной жары у него возникло ощущение, что все его органы превратились в раскаленные камни. Белая тень пули отпечаталась на стекле с пугающей ясностью.

— А что это за штука у меня в черепе?

— Если вы сами не в курсе, откуда же мне это знать? Я переговорил с коллегами. Никто из них никогда не видел ничего подобного. Я даже кое-кому звонил. Возможно, это какой-то имплантат. Нечто вроде источника гормонов, наподобие противозачаточных имплантатов. А может, это кремниевый микронасос с электронной начинкой — сейчас такие используют для лечения некоторых заболеваний. Вы, случайно, не страдаете эпилепсией? Диабетом?

— Нет.

— Как бы там ни было, мы должны дождаться результатов анализа крови.

— Но скажите… Эта штука так у меня и останется?

— Мы собирались утром вас прооперировать. Однако, поскольку у нас нет вашей медицинской карты, приходится проявлять крайнюю осторожность. Провести как можно более полное обследование, исключить ряд диагнозов…

Упоминание о медицинской карте навело его на другую мысль.

— Я назвал вам свое имя, когда меня привезли?

— По-моему, нет. Документы на вас заполняли полицейские.

— Но хоть что-нибудь я рассказал?

— Вы бредили. Поначалу мы решили, что у вас амнезия, вызванная ударами по голове. На самом деле все намного сложнее, не так ли?

Нарцисс безвольно кивнул. Он по-прежнему не отрывал взгляда от рентгеновского снимка. Странный предмет располагался у основания левой носовой перегородки, с небольшим смещением в сторону левой носовой пазухи. Может, он когда-то воевал и получил ранение? Или стал жертвой эксперимента? Как давно он ходит с этим имплантатом? Но хотя бы одна вещь для него прояснилась. Теперь он знал причину регулярных приступов боли в левой глазнице.

Врач надел перчатки и наполнил шприц.

— Что вы собираетесь мне вколоть?

— Я же сказал: обезболивающее. У вас на затылке обширная гематома. Вам сразу полегчает.

Нарцисс ничего не ответил. Постарался расслабиться. Ему казалось, он чувствует, как по жилам растекается обжигающе горячая целебная жидкость. Врач выбросил использованный шприц в корзинку и направился к двери.

— Сейчас мы перевезем вас в палату. Надо, чтобы к завтрашнему дню вы пришли в себя. У вас будет много гостей. Офицеры из следственной группы. Назначенный адвокат. Заместитель прокурора. А затем вы встретитесь с судьей, который отдал приказ о помещении вас под стражу.

Нарцисс постучал браслетом наручников по раме носилок:

— А как насчет этого?

— Я такие вопросы не решаю. Поговорите с полицией. С медицинской точки зрения против этой штуки нет никаких противопоказаний. Мне очень жаль, но это так.

Нарцисс махнул рукой на дверь:

— За мной следят?

— Да, там дежурят двое из полиции. — Он невесело улыбнулся. — Судя по всему, вы очень опасный тип. Всего доброго. Постарайтесь заснуть.

Свет в комнате погас. Хлопнула дверь. Послышался скрежет запираемого замка. Ощущение блаженного покоя, вызванное уколом, улетучилось без следа. Нарцисс понимал, что его ждет обвинение в двух убийствах: Минотавра и Икара. Не говоря уже о третьем. О человеке под парижским мостом. Им не понадобится много времени, чтобы установить этот факт с помощью рентгеновских снимков картин. Неужели он и в самом деле убийца? И что это за дрянь у него в носу? Кто ее туда запихнул?

Воображение нарисовало перед ним печальную картину. Судебно-медицинская экспертиза подтвердит, что он страдает психическим расстройством, причем хроническим. Ему поставят диагноз: повторяющееся психотическое бегство, каждый раз сопровождающееся убийствами с мифологической окраской. Диагноз ни у кого не вызовет и тени сомнения. И его отправят в тюремную психушку.

Он заворочался на своих носилках. Браслет больно впивался в руку. Все тело ныло. Единственное приятное ощущение дарили мягкие складки брюк…

Он вздрогнул. Они не сняли с него брюки. Охваченный безумной надеждой, он сунул свободную правую руку в карман. Он точно помнил, что, переодеваясь, никогда не забывал переложить из старой одежды в новую ключ от наручников. Если ему хоть чуть-чуть повезет, сыщики его не заметили.

Он вынул руку из кармана. Пусто. Извернулся и залез правой рукой в левый карман, исследуя каждый его уголок. Вот он, ключ. Его рука дрожала. Да, он не зря говорил себе, что это — талисман.

Ключи от наручников должны быть типовыми. Приподнявшись, он вставил ключ в замок. Раздался щелчок, и браслет раскрылся. Нарцисс помассировал себе руку.

И тихо засмеялся в ночной тишине.

* * *

Осторожно выдернув из руки иглу капельницы, он спустил ноги на пол. Линолеум заглушил его шаги. Глаза успели привыкнуть к темноте, и он, не зажигая света, направился к металлическому шкафчику. Пиджак, рубашка, ботинки — все здесь. Правда, деньги исчезли. Так же как «глок», нож и блокнот с записями. Что ж, нельзя иметь все.

Стараясь не шуметь, он оделся.

Подошел к двери и приложил ухо, прислушиваясь. Врач разговаривал с охранниками.

— Я вколол ему сильную дозу, так что до утра он точно проспит.

Так, значит, надо действовать быстро, пока снотворное не собьет его с ног. Он пересек палату и толкнул створку окна. Оно открылось без всякого труда. В лицо ударил холодный воздух. Он словно отрезвил его, заставляя признать очевидное: бегство — единственный для него выход. Нельзя сдаваться в руки полиции. Нельзя складывать оружие. Нельзя надеяться, что ответы на его вопросы найдет кто-то другой…

Оглянувшись напоследок, он заметил прикрепленный к раме носилок бумажный листок. Заключение о состоянии его здоровья. Он вернулся и извлек листок из пластмассового держателя. У него появилась одна идея.

Зажав листок под мышкой, он перекинул ноги через подоконник и, встав на карниз, осмотрел расстилавшийся внизу больничный двор. Где-то совсем рядом шумел Париж. На фоне вечернего неба темнела громада собора Парижской Богоматери, застя пространство своими массивными стенами и пронзая его своими шпилями. От вида этой глыбы голова у него закружилась сильнее, чем от ощущения пустоты под ногами. Усилием воли он прогнал слабость и сосредоточился на том, что ему предстояло совершить.

Он находился на третьем этаже. Вдоль второго этажа тянулся сплошной балкон. Если ему удастся до него добраться, то дальше будет просто: он нырнет под один из сводов, найдет лестницу и убежит. Справа, метрах в двадцати, к первому этажу спускалась водосточная труба. Он медленно двинулся к ней, чувствуя, как скользит под ногами цинковая оболочка карниза. Ночной холод бодрил его, не давая уснуть.