Темные реки сердца - Дин Кунц

– Это все случилось четырнадцать месяцев назад? – переспросил ее Спенсер. – И Агентство все еще хочет поймать вас?

– У меня есть очень важные коды. Они не знают, что они у меня есть. Дэнни и я выучили наизусть весьма интересные вещи... я обладаю важными сведениями. У меня нет твердых доказательств виновности этих людей, но я о них все знаю. Поэтому я весьма опасна для них. Том, пока он жив, не перестанет разыскивать меня.

* * *

Похожий на огромную черную осу вертолет гудел в небе над пустынным каменистым районом Невады.

Рой все еще не снял огромные наушники... Они заглушали шум мотора и винта. Он пытался сосредоточиться на фотографии Стивена Акблома. Самым громким звуком, который он слышал, было медленное, тяжелое биение его собственного сердца.

Когда стало известно о тайных делах Стивена Акблома, Рою было шестнадцать лет. Он еще пытался разобраться со смыслом жизни и определить свое собственное место в мире. Его притягивали к себе красивые вещи: картины Чайлда Хассама и других художников, классическая музыка, антикварная французская мебель, китайский фарфор, лирическая поэзия. Когда он находился один в комнате, он всегда был счастливым мальчиком. На проигрывателе стояла пластинка с музыкой Бетховена или Баха. Он разглядывал цветные иллюстрации в книгах, посвященных изделиям Фаберже, его пасхальные яйца. Или книги о серебре Поля Сторра, или о фарфоре династии Сун. Он был также счастлив, когда один бродил по залам музеев. Но ему было нелегко общаться с людьми, хотя безумно хотелось иметь друзей. А еще хотелось, чтобы к нему хорошо относились. Рой считал, что он появился на свет, чтобы принести миру огромную пользу. У него было большое сердце, но оно не могло раскрыться перед людьми. Он решил, что стоит только узнать, в чем твое предназначение, и тебя сразу полюбят и станут восхищаться тобой. Но когда тебе шестнадцать и ты нетерпелив, как все в молодости, то трудно ждать, когда же выяснится, в чем твое предназначение и какова будет судьба.

Роя просто околдовали статьи в газетах о трагедии Акблома. В тайне двойной жизни художника он увидел разгадку своего собственного глубокого смятения и растерянности.

Он купил две книги с цветными репродукциями Стивена Акблома. Он был зачарован работой художника. Хотя картины были прекрасными и благородными, энтузиазм Роя вызывали не только и не столько сами картины. Его притягивала внутренняя борьба художника. Он смог увидеть ее в его картинах. Рой считал, что тоже испытывает подобные чувства.

Стивена Акблома волновали в жизни две вещи, и его творчество развивалось, соответственно, в двух направлениях.

Хотя Акблому было немногим больше тридцати пяти лет, он был весьма увлечен работой и написал множество картин. Половину составляли великолепные натюрморты: фрукты, овощи, камни, цветы, речные и морские камешки, корзинки для шитья со всем их содержимым, пуговицы, инструменты, тарелки, разные старые бутылки, крышки от бутылок. Обычные и неинтересные предметы привлекали его, вызывали вдохновение. Он рисовал с удивительной точностью и вниманием к деталям, настолько реалистично, что изображение выглядело трехмерным и казалось более реальным, чем предмет, послуживший моделью. Рисунки обладали странной и даже неприятной красотой, без налета нарочитой сентиментальности или несдерживаемого романтизма. Точка зрения художника всегда была убедительно трогательной и иногда просто зачаровывала.

Кроме натюрмортов, Акблом писал индивидуальные и групповые портреты. Полностью фигуры он писал редко, и они всегда были обнаженными. Иногда женщины, мужчины и дети на картинах Акблома были удивительно прекрасны, хотя их привлекательность всегда была нарушена каким-то ужасным давлением изнутри, как будто какой-то страшный, властный, отвратительный монстр мог разорвать их нежную плоть в любую минуту. Этот напор искажал только одну какую-то черту лица или фигуры. Это было сделано без нажимов, но тем не менее прекрасные черты всегда были чуточку несовершенны. Иногда художник изображал откровенно уродливых людей и подчас делал это гротескно. Но они тоже страдали от ужасного внутреннего давления, однако в результате в их чертах удивительным образом возникали намеки на идеальную красоту. Изуродованная внешность казалась еще ужаснее из-за того, что отдельные черты были просто прекрасны. В результате видимого конфликта между внешностью и внутренним миром лица на портретах были необычайно притягательны, у них всегда было таинственное выражение, и они производили на вас более сильное впечатление, чем лица реальных живых человеческих существ.

В отзывах об этих портретах в средствах массовой информации сразу были сделаны определенные выводы.

Критики заявляли, что в картинах нашла отражение борьба художника с самим собой. Акблом, очень красивый мужчина, изображал мучающего его демона, который скрывался под красивой оболочкой. Художник молил о помощи или же предупреждал о том, кем он был на самом деле.

Хотя Рою в то время было только шестнадцать лет, он прекрасно понимал, что картины Акблома говорят не о сущности художника, а о том, как он представлял себе мир. Акблому не нужно было просить кого-то о помощи или предупреждать о своей истинной сущности. Он не видел в себе черты демона.

Он просто хотел сказать, что ни одно человеческое существо не в силах достигнуть красоты и совершенства, присущих самым простым предметам неодушевленного мира.

Прекрасные картины Акблома помогли юному Рою Миро понять, почему ему было так хорошо в окружении предметов искусства, созданных человеком, и так трудно в обществе самих людей. Ни одно произведение искусства не бывает безгрешным из-за несовершенства того человека, который создавал его. Но искусство выражает лучшее, что есть в человеке. Таким образом, произведения искусства ближе к идеалу, чем люди, создававшие их.

Значит, неодушевленное выше одушевленного. А искусство более ценно, чем люди.

Это был первый урок, усвоенный им у Стивена Акблома.

Рой захотел побольше узнать об этом человеке, но выяснилось, что художник почти не давал интервью. Это было неудивительно – он старался сохранить о себе и в себе тайну. Рою удалось найти два интервью. В одном из них художник со страстью рассуждал о плохом, далеко не идеальном состоянии человечества.

В тексте можно было легко выделить ключевое высказывание: «Любовь является самой человечной из всех эмоций, потому что любовь содержит в себе такую грязь. И из всех ощущений, доступных нашему телу и затрагивающих разум, сильная боль – самое чистое, потому что она изгоняет все из нашего сознания и заставляет сосредоточиваться только на ней. В иной ситуации мы никогда не можем достичь подобного эффекта».

Акблом признал себя виновным в убийстве своей жены и еще сорока одной жертвы. Он не желал участвовать в длительных судебных заседаниях, поскольку понимал, что обречен. В зале суда, признавая свою вину, художник вызвал отвращение у судьи, сказав о своих сорока двух жертвах: «Они все были прекрасны в своих страданиях, а после смерти напоминали ангелов».

Рой начал понимать, что делал Акблом в этих потайных комнатах под сараем. Он мучил своих жертв и пытался подвести их к совершенству, когда в течение короткого времени – даже если они еще были живы – они сияли такой красотой, которая была присуща только неодушевленным предметам.