Дерево растет в Бруклине - Бетти Смит

И Нили выбежал, хлопнув дверью.

Лицо Кэти осунулось от огорчения, и Фрэнси стало жаль ее:

– Не бойся, мама. Никуда он не убежит. Просто пугает.

Увидев облегчение, которое тут же отразилось на лице матери, Фрэнси разозлилась:

– Он не уйдет. А вот я уйду, это я тебе обещаю. Как только ты перестанешь нуждаться в моих деньгах, я уйду от тебя.

– Что за бес вселился в моих детей, ведь они всегда были такие послушные? – насмешливо спросила Кэти.

– Это не бес, это возраст.

На озадаченный взгляд матери Фрэнси ответила:

– Кстати, мы так и не оформили документы для работы.

– Но это очень хлопотно. Священник просит по доллару за каждое свидетельство о крещении, и потом, мне пришлось бы ехать с вами в мэрию. А я тогда кормила Лори каждые два часа и не могла поехать. Проще сказать, что вам по шестнадцать лет, и не возиться с документами.

– Это правильное решение. Но если мы говорим, что нам шестнадцать, то ты и относись к нам как к взрослым, а не обращайся как с детьми.

– Как жаль, что вашего отца нет с нами. Он умел находить с тобой общий язык, а я тебя совсем не понимаю.

Сердце Фрэнси сжалось от боли. Когда боль отпустила, она сообщила матери, что с ноября ее зарплата удвоится.

– Двадцать долларов! – Кэти открыла рот от удивления. – Бог ты мой!

Она всегда так говорила, когда что-то ее поражало.

– Когда тебе сообщили?

– В субботу.

– А ты мне ничего не сказала.

– Не сказала.

– Считала, что из-за этого я передумаю отправлять тебя в школу.

– Да.

– Но я ничего не знала об этом, когда решила, что первым в школу пойдет Нили. Ты должна понять, что это единственно правильное решение и твои деньги тут ни при чем. Ты понимаешь это? – умоляюще спросила Кэти.

– Нет, не понимаю. Я понимаю только одно – ты любишь Нили больше, чем меня. Ты все делаешь ради него, а мне говоришь, что я и так не пропаду. В один прекрасный день я проучу тебя, мама. Я поступлю так, как сама считаю правильным, и, боюсь, тебе это не понравится.

– А вот я не боюсь, потому что верю в свою дочь – она никогда меня не подведет, – сказала Кэти с таким достоинством, что Фрэнси стало стыдно за себя. – И в своего сына я тоже верю. Сейчас он злится из-за того, что не смог настоять на своем. Но он одумается и будет хорошо учиться в школе. Нили хороший мальчик.

– Да, он хороший мальчик, – согласилась Фрэнси. – Но, даже будь он плохой, ты все равно бы его любила. А меня…

Голос Фрэнси задрожал, и она расплакалась.

Кэти тяжело вздохнула, но ничего не сказала. Она встала из-за стола и стала собирать посуду. Ее рука потянулась за чашкой, и Фрэнси заметила, что впервые в жизни рука матери дрожит. Из-за дрожи Кэти не могла ухватить чашку, и Фрэнси подала ее. На чашке была большая трещина.

«Наша семья раньше была как новая чашка, – думала Фрэнси. – Целая, прочная, она выдерживала все удары. После папиной смерти пролегла трещина. А после сегодняшней ссоры она стала глубже. Скоро от нее в разные стороны разойдутся новые трещины, чашка разобьется, а мы разлетимся, как осколки, и больше никогда не будем вместе. Я не хочу этого, и все же я сознательно углубила трещину». Фрэнси вздохнула так же тяжело, как Кэти.

Мать подошла к бельевой корзине, в которой Лори мирно спала, не обращая внимания на бурный спор. Фрэнси смотрела, как мать все еще дрожащими руками взяла спящего ребенка, села в свое кресло-качалку у окна, прижала дочь к груди и стала баюкать.

Фрэнси почти ослепла от жалости. «Зачем я набросилась на нее, – думала она. – Что она видела в жизни, кроме тяжкой работы и нищеты? А теперь она ищет утешения у своего ребенка. Может, думает, что Лори, которую она так любит, вырастет и тоже взбунтуется против нее, как я сейчас».

Фрэнси неловко дотронулась рукой до материнской щеки.

– Все хорошо, мама. Я не хотела тебя обидеть. Ты права, я поступлю, как ты сказала. Нили должен пойти в школу, и мы сделаем все, чтобы он ее окончил.

Кэти положила свою ладонь сверху на руку Фрэнси.

– Моя славная девочка, – сказала она.

– Не сердись на меня, мама, из-за того, что я спорила с тобой. Ты же сама учила, что свою правоту надо защищать, а я… я думала, что я права.

– Понимаю. Я рада, что ты способна защищать свою правоту. Ты настоящий борец, и ты выдержишь все. В этом ты похожа на меня.

«В том-то и проблема, – думала Фрэнси. – Мы слишком похожи, поэтому не понимаем друг друга – для этого нужно прежде понять себя. Мы с папой совершенно разные люди, потому и понимали друг друга. Мама понимает Нили, потому что он совсем не похож на нее. Хотелось бы мне так же отличаться от нее, как Нили».

– Значит, между нами все хорошо, как прежде? – с улыбкой спросила Кэти.

– Конечно, – Фрэнси улыбнулась в ответ и поцеловала мать в щеку.

Но в глубине души каждая понимала, что между ними все изменилось и никогда уже не будет хорошо, как прежде.

45

Снова приближалось Рождество. Но в этом году у них имелись деньги на подарки, ледник ломился от продуктов, а в квартире было жарко натоплено. Как-то раз, зайдя с мороза домой, Фрэнси подумала, что тепло обнимает ее, словно возлюбленный заключает в свои объятия. И тогда она призадумалась: а каково это на самом деле, оказаться в объятиях возлюбленного?

Хоть Фрэнси и не пошла в школу, ее радовало то, что благодаря деньгам, которые она зарабатывала, они зажили гораздо лучше. Мама вела себя безупречно. Когда зарплата Фрэнси выросла до двадцати долларов в неделю, мама стала оставлять ей пять долларов на проезд, обед и одежду. Кроме того, каждую неделю она клала пять долларов на имя Фрэнси в уильямсбургский сберегательный банк – на колледж для нее. На оставшиеся десять долларов и еще на доллар, который приносил Нили, Кэти умудрялась прекрасно вести хозяйство. Конечно, они не купались в роскоши, но жизнь в 1916 году была дешева, и Ноланы совсем не бедствовали.

Нили с радостью окунулся в школьную жизнь, когда обнаружил множество старых приятелей в средней школе Восточного района. После школы он работал, как раньше, у Макгэррити, и мама оставляла ему один из двух заработанных им долларов на карманные расходы. В школе он стал звездой. Карманных денег у него было больше, чем у других мальчиков, да еще он «Юлия Цезаря» знал наизусть вдоль и поперек.

Когда Фрэнси с Нили вскрыли рождественскую жестянку, в ней оказалось почти четыре доллара. Нили добавил еще один, Фрэнси пять, и у них образовалось десять долларов на подарки. Накануне Рождества они все вместе отправились за подарками, и Лори тоже взяли с собой.

Сначала пошли купить маме новую шляпку. В шляпном магазине Фрэнси и Нили стояли за маминой спиной, а она с Лори на коленях сидела на стуле и примеряла шляпки. Фрэнси хотелось для мамы бархатную шляпку малахитово-зеленого цвета, но таких в Уильямсбурге не продавали. Мама считала, что ей следует купить черную шляпку.