Когда рассеется туман - Кейт Мортон

— Альфред! — прикрикнул мистер Гамильтон, но далеко не так возмущенно, как я ожидала. — Хватит выдумывать. Ты преувеличиваешь.

— Вовсе нет, — откликнулся Альфред. — Бросьте, мистер Гамильтон. Грейс — одна из нас. Мы можем сказать ей правду. — Он поглядел на меня. — Я ведь уже говорил тебе в Лондоне. После того, как мисс Ханна вышла замуж, его светлость себе места не находит.

— Да, хозяин расстроен, но дело не только в отъезде мисс Ханны, — возразила Нэнси. — Еще и завод. И смерть матери. — Она наклонилась ко мне: — Если б ты только могла заглянуть наверх. Мы стараемся изо всех сил, но что мы можем поделать? Он не разрешает вызвать мастеров для ремонта — говорит, что они начнут стучать и пилить, а это действует ему на нервы. Мы закрыли почти все комнаты. Хозяин говорит, что гостей тут больше не будет, поэтому нечего нам тратить силы и время. Однажды застал меня за уборкой в библиотеке — так чуть шею не свернул! — Она опасливо глянула на мистера Гамильтона и продолжила. — Мы даже книги больше не протираем.

— Все потому, что хозяйки нам не хватает, — вздохнула вернувшаяся с тарелкой пудинга миссис Таунсенд и слизнула с пальца каплю крема. — Нету в доме женской руки.

— Он целыми днями бродит по имению и гоняет каких-то выдуманных браконьеров, — продолжала Нэнси. — А когда возвращается, идет в оружейную и чистит ружья. Прямо страшно делается, я всем говорю.

— Хватит, Нэнси, — не очень уверенно оборвал ее мистер Гамильтон. — Обсуждать хозяина — не нашего ума дело. — Он поправил очки.

— Хорошо, мистер Гамильтон, — согласилась Нэнси и тут же быстро добавила: — Ты бы видела его, Грейс! Ты б его просто не узнала. Постарел, мы и оглянуться не успели.

— А я видела, — сообщила я.

— Где? — встревоженно осведомился мистер Гамильтон и снова поправил очки. — Надеюсь, недалеко? Не у озера?

— Нет, мистер Гамильтон. Совсем не у озера, а в деревне. На кладбище. На похоронах мамы.

— Он пришел на кладбище? — вытаращив глаза, воскликнула Нэнси.

— Ну, не совсем на кладбище, — поправилась я. — Он стоял на холме. И смотрел очень внимательно.

Мистер Гамильтон обвел всех растерянным взглядом. Альфред только пожал плечами.

— Я никого не заметил.

— Да был он там, — настаивала я. — Я же не слепая.

— Наверное, просто пошел прогуляться, — неуверенно предположил мистер Гамильтон. — Подышать свежим воздухом…

— Да нет, он не гулял, — задумчиво возразила я. — Просто стоял там, какой-то потерянный, и глядел на могилу.

Мистер Гамильтон переглянулся с миссис Таунсенд.

— Положим, хозяин всегда был благосклонен к твоей маме, когда она тут работала.

— Благосклонен? — подняла брови миссис Таунсенд. — Это так теперь называется?

Я переводила взгляд с одного на другого. Какие у них странные лица. Будто знают что-то, чего не должна узнать я. И тут мистер Гамильтон резко переменил тему.

— Что-то мы все о нас да о нас. А как ты, Грейс? Расскажи нам про Лондон. Как поживает молодая миссис Лакстон?

Я почти не слушала. В сознании брезжила какая-то неясная мысль. Перешептывания, взгляды и намеки вдруг сложились вместе, как в головоломке. Почти сложились.

— Грейс! — нетерпеливо окликнула меня миссис Таунсенд. — Язык проглотила? Что там мисс Ханна?

— Простите, миссис Таунсенд, — извинилась я. — Задумалась.

Все смотрели на меня с ожиданием, поэтому я сказала, что с Ханной все хорошо. А что еще мне оставалось? Как бы я объяснила им, что происходит на самом деле? Рассказывать про ссоры с Тедди, визит к гадалке, жуткий разговор о смерти? Вместо этого я описала чудесный дом, дорогую одежду и блестящее общество.

— А как твоя работа? — строго осведомился мистер Гамильтон. — В Лондоне ведь все по-другому. Интересно? Наверное, в доме много прислуги?

Я ответила, что прислуги много, но она далеко не такая умелая, как здесь, в Ривертоне. Мистер Гамильтон остался доволен. Не забыла я и про предложение леди Пембертон-Браун.

— Надеюсь, ты дала ей понять, что к чему, — сказал мистер Гамильтон. — Вежливо, но твердо, как я тебя учил?

— Да, мистер Гамильтон.

— Что за девочка у нас! — мистер Гамильтон засиял, как гордый отец. — Гленфилд-холл — это вам не шутки. Ты сделала себе неплохое имя, если тебя пытались туда переманить. И что отказалась — тоже правильно. Что у нас есть, кроме нашей верности?

Мы согласно закивали. Все, кроме Альфреда, и я это заметила.

И мистер Гамильтон заметил.

— Альфред, наверное, уже посвятил тебя в свои планы? — подняв седую бровь, осведомился он.

— Что за планы? — я поглядела на Альфреда.

— Я не успел тебе сказать, — с улыбкой объяснил Альфред, подходя и садясь рядом со мной. — Я ухожу, Грейс. Хватит с меня этих «да, сэр», «нет, сэр».

Я было решила, что он хочет вообще покинуть Англию, но Альфред, увидев мое лицо, торопливо объяснил.

— Да нет, я никуда не уезжаю. Просто ухожу из Ривертона. Один приятель — мы вместе воевали — предлагает мне открыть с ним пополам свое дело.

— Альфред… — Я не знала, что сказать. Вместе с облегчением пришла новая тревога. Оставить службу? Покинуть спокойный, надежный Ривертон? — А что там за дело?

— Подадимся в электрики. Этот парень, он здорово работает руками. Научит меня устанавливать дверные звонки и так далее. Через некоторое время я устроюсь в какой-нибудь магазин. Буду работать, как зверь, и копить денежки — у меня уже кое-что припасено. И рано или поздно открою свою контору. Буду сам себе хозяин. Вот увидишь, Грейси.

* * *

Вечером Альфред проводил меня обратно в деревню. На улице похолодало еще больше, и мы пошли быстро, пытаясь не замерзнуть. И хотя я была рада, что Альфред рядом, что мы помирились и во всем разобрались, я почти ничего не говорила. Голова была занята другим — я складывала воедино фрагменты воспоминаний, пыталась найти смысл в разноцветной головоломке. И Альфред шагал в молчании, как выяснилось позже — тоже раздумывал, правда, совсем о другом.

Я вспоминала маму. Ее вечное недовольство, слова о том, что ей не повезло, что она была рождена для другой жизни. Я запомнила ее именно такой. Однако в последнее время с удивлением открыла для себя, что была и другая мама. Та, которую с нежностью вспоминала миссис Таунсенд, а мистер Фредерик, как оказалось, был к ней очень благосклонен.

Так куда же делась юная горничная с тайной улыбкой на губах? Ответ, как я подозревала, был ключом к разгадке множества маминых тайн. И решение лежало совсем рядом. Играло, как проворная рыбка в камышах моих мыслей. Я знала, что она близко, чувствовала ее, замечала, как она поблескивает, но как только пыталась поймать юркое тельце, оно тут же выскальзывало из рук.