Самая настоящая любовь - Алексей Слаповский

ОЛЕГ. Мне хочется встать ближе к вам. Если вам этого не хочется, я не буду этого делать.

КАТЯ. Я буду откровенной, мне этого хочется. Но потом вы начнете меня обнимать, а потом захотите поцеловать меня.

ОЛЕГ. Скорее всего, так и будет. Мы ведь современные люди. Мы не боимся своих мыслей. Человечество всегда боялось своих мыслей и чуть не погибло из-за этого. Потому что запретные мысли, вырываясь наружу, становились разрушительными. Получался фашизм, войны и так далее. Слава Богу, на дворе две тысячи девяносто восьмой год, и все научились говорить открыто. Это решает многие проблемы. Меня очень волнует близость твоей груди. Подозреваю, что она нежна и красива.

КАТЯ. Это действительно так. Ты сказал, и мне захотелось, чтобы ты увидел. Мы найдем для этого время. А сейчас мы будем целоваться.

Целуются.

У тебя слегка подпорчен третий левый зуб в нижней челюсти. Ты ленив и не следишь за собой?

ОЛЕГ. Я только что из научной экспедиции, у меня там испортился зуб. Я как раз собирался к зубному врачу.

КАТЯ. Это хорошо. Неприятные мелочи убивают любовь. А у меня совсем нет кариеса. Зубная паста «Омега» избавила меня от этой опасности.

ОЛЕГ. «Омега» не самая лучшая из паст. У нее хорошие антисептические свойства, она хорошо отбеливает, но в ее аромате слишком много интредицида Е. Мне казалось, что этот интредицид Е употребляют люди с примитивным вкусом.

(Напоминаю: разговор ведется с задушевно-житейскими интонациями, без всякой пародийности! – А. С.)

КАТЯ. Ты не прав. Интредицид Е универсален. Он примиряет многих. К тому же я люблю симфоническую музыку девятнадцатого века. Это несовместимо с примитивизмом.

ОЛЕГ. Я успокоен. У нас много общего. Хотя я не люблю симфоническую музыку девятнадцатого века, зато люблю живопись японской школы «хаимочи» первой половины второй четверти двадцатого века.

КАТЯ. Мы будем взаимно обогащаться. Я научу тебя любить симфоническую музыку, а ты меня – живопись «хаимочи».

ОЛЕГ. Но целоваться-то тебе со мной понравилось? Исключая третий зуб?

КАТЯ. Я не могла его не ощутить, но через секунду уже о нем не думала.

Целуются.

Что ж, мне пора на занятия. Вот мой шифр, свяжись со мной вечером.

ОЛЕГ. А вот мой.

Соприкасаются ладонями.

Но вечером я буду у той женщины, которую я любил. Надо будет поговорить с ней. Что мы расстаемся. Пока временно, пока я не пойму, что у нас происходит с тобой.

КАТЯ. Это логично. А я тогда поговорю со своим женихом.

ОЛЕГ. Ты собиралась создать семью?

КАТЯ. Да.

ОЛЕГ. Это довольно старомодно.

КАТЯ. Мои родители старомодны, его тоже. Главное: я хочу ребенка с отцом.

ОЛЕГ. А я давно ушел от родителей. Они меня прокляли.

КАТЯ. Ты переживаешь?

ОЛЕГ. Я никогда их не любил.

КАТЯ. Я своих тоже не люблю. Но по закону должна еще с ними быть. У них семейный кредит. А я хочу замуж без кредита. Желаю тебе удачно залечить зуб. Твой поцелуй после этого будет окончательно прекрасен.

ОЛЕГ. До встречи.

КАТЯ. До встречи…

ОЛЕГ. Тебе уже хочется сказать: любимый мой?

КАТЯ. Да.

ОЛЕГ. Так скажи!

КАТЯ. До встречи, любимый мой! Хотя я еще не уверена в своей любви.

2

И вот Олег пришел к женщине Марине, с которой у него до этого была любовь. Женщина Марина старше его.

ОЛЕГ. Марина, я должен сказать тебе, что у меня появился интерес к другой женщине. Она молода и красива. Не исключено, что мы расстанемся с тобой.

МАРИНА. Это ужасно.

ОЛЕГ. Согласен, это неприятно. Но что делать, если в жизни так бывает? Принимай препарат «Антилин» – и все пройдет.

МАРИНА. «Антилин» мне не поможет. Я слишком тебя люблю. Но ведь ты тоже меня любишь. Ты ошибся, ты увлекся на минуту.

ОЛЕГ. Это прояснится в ближайшем будущем. Ты не должна удивляться. С самого начала я сказал тебе, что меня в тебе привлекает твоя зрелая красота, твой сексуальный опыт, твои знания и твои средства, на которые я могу спокойно учиться. Слава Богу, не в каком-нибудь двадцатом веке живем, не нужно притворяться.

МАРИНА. Да, ты говорил об этом. Но ты говорил и о любви.

ОЛЕГ. Я же не подлец. Без любви, как некоторые, я бы не смог быть с тобой. А если бы и был, то честно сказал бы, что без любви.

МАРИНА. Ты замечательный. Но не нужно спешить. Пусть тебе показалось, что любовь прошла. Но остальное осталось. Моя зрелая красота, мой сексуальный опыт, мои знания и мои средства. Ты можешь пока жить со мной и разбираться в чувствах с той женщиной, которая тебе понравилась.

ОЛЕГ. Тебе это будет не совсем комфортно.

МАРИНА. Да, не стану отрицать. Но если ты уйдешь сразу и совсем, мне будет еще некомфортней.

ОЛЕГ. Но врать я не смогу. Я буду пользоваться твоими средствами, твоей зрелой красотой и так далее, но уже без той любви, которая была.

МАРИНА. Я согласна. Я на все согласна… Но скажи, что произошло? Почему вдруг ты перестал меня любить?

ОЛЕГ. Это бессмысленный вопрос.

МАРИНА. Да, конечно.

Пауза. Марина не смогла удержать слез.

ОЛЕГ. Когда ты плачешь, у тебя некрасивый рот. Раньше я этого не замечал, а теперь заметил. Отсюда вывод, что я тебя уже не так люблю.

МАРИНА. Я не буду плакать.

ОЛЕГ. Почему же? Тебе ведь хочется. Зачем казаться лучше, чем ты есть?

МАРИНА. А мне нравится. Я всегда хотела быть лучше, чем я есть. Для тебя. И я на самом деле становилась лучше.

ОЛЕГ. Это бывает.

МАРИНА. Я все-таки не понимаю… Почему? Почему – вдруг?

ОЛЕГ. Значит, это готовилось уже. Значит, что-то в тебе мне уже раньше не нравилось, просто я не выводил подсознательные процессы на уровень сознания. Надо это сделать, и все станет ясно.

МАРИНА. Не надо!

ОЛЕГ. Нам обоим станет от этого легче.

МАРИНА. Нет. Я не хочу легче!

ОЛЕГ. Почему? Итак… Дай сосредоточиться.

МАРИНА. Я не слушаю.

ОЛЕГ. Но надо же разобраться! Пройдись, пожалуйста.

МАРИНА. Не хочу.

ОЛЕГ. Я прошу тебя.

МАРИНА. Ты изверг.

Проходит перед Олегом.

ОЛЕГ. Идешь ты довольно неуклюже, но это от смущения. Нет, мне по-прежнему нравится твоя походка. Она меня волнует. (Осматривает Марину.) Глаза твои мне тоже нравятся. И плечи, и руки, и грудь, и талия, и ноги… Странно, мне все по-прежнему нравится. Меня все это волнует.