Доктор Данилов в реанимации, поликлинике и Склифе - Андрей Шляхов

От грустных дум отвлекла карета скорой помощи. Привезла молодого человека, пытавшегося покончить с собой при помощи афобазола, препарата, применяющегося при лечении депрессий.

– Мать подсчитала, что он съел пятнадцать таблеток, – сообщил врач скорой помощи. – Афобазол принадлежал ей. Невропатолог выписывал. Во время промывания желудка парень пытался перегрызть зонд, но мы не позволили.

– Я все равно с матерью жить не буду! – заявил пациент, на вид человек из приличной семьи. Интеллигентное лицо, очки в недешевой оправе, глаза умные, но настороженно-недружелюбные.

– Разве для этого обязательно кончать с собой? – удивился Данилов, расписываясь в приеме. – Можно же просто переехать!

– Куда? Я студент! Мне квартиру снимать не на что!

– Значит, травиться единственный выход?

– В моем случае – да!

– Ясно, – вздохнул Данилов, присаживаясь на кушетку рядом с пациентом и разматывая манжетку тонометра. – Жалобы есть?

– Медицинских – нет!

– Отлично. Снимите, пожалуйста, рубашку. Посмотрим сперва, каково ваше давление...

Давление оказалось нормальным – сто пятнадцать на семьдесят пять. Пульс оказался шестьдесят два в минуту, сердце билось ровно, дыхание было чистое, следов от инъекций на теле не было. Ну, просто образцовый молодой человек.

Маша, заполнявшая первый лист истории болезни, к тому времени списала данные с паспорта и поинтересовалась местом учебы.

– РХТУ, – ответил пациент. – Российский химико-технологический университет имени Менделеева. Четвертый курс.

– А факультет какой? – спросил Данилов.

– Химико-фармацевтических технологий и биомедицинских препаратов.

– Так-так... – Данилов внимательно посмотрел на молодого человека.

– Что такое? – забеспокоился тот. – Одеваться можно?

– Одевайтесь, – разрешил Данилов, вставая с кушетки.

Он сел за стол и огорошил пациента неожиданным вопросом:

– Каковы были ваши истинные намерения?

– Не понял... – Молодой человек подошел ближе к столу.

– Вы посидите на кушетке, подождите, я еще в истории писать буду, – сказал ему Данилов. – И ответьте, пожалуйста, на мой вопрос. Как говорят милиционеры в кино, не для протокола. В истории я с ваших слов напишу, что вы намеревались покончить с собой...

– Так оно и было, доктор!

– Позвольте вам не поверить. Если бы вы были студентом Плехановки или ВГИКа, то я бы еще поверил, что вы рассчитывали умереть при помощи пятнадцати таблеток афобазола. Но студент четвертого курса химико-технологического университета, да еще и фармбиофакультета... Не смешите меня!

– Я запил таблетки вином, чтобы усилить действие!

– Да хоть водкой, – отмахнулся Данилов. – Все с вами ясно – родителей шантажировали...

– Не шантажировал, а защищал свои права, – пробурчал самоубийца-шантажист.

– Каждый волен выбирать свой способ. – Данилов начал заполнять историю болезни.

Визит заместителя директора по лечебной части аукнулся уже утром.

После пятиминутки Данилова пригласил в свой кабинет заведующий приемным отделением. Марк Карлович был не в духе – хмурился, смотрел в сторону, разговаривал резким тоном, то и дело дергал себя за бороду.

– Почему вы не сказали на пятиминутке, что вчера вечером в корпус приходил Максим Лаврентьевич?

– Я не думал, что об этом надо сообщать. Тем более что никаких замечаний по приемному отделению не было.

– Так уж и не было? – усомнился Марк Карлович. – А у меня другие сведения. Максим Лаврентьевич позвонил мне вчера вечером и поинтересовался, знаю ли я, что мои врачи берут на дежурстве деньги с родственников больных.

– Все было не так...

Марк Карлович выслушал Данилова не перебивая и не задавая вопросов. Только на лице было недоверие.

– Спросите у охранника и у Маши, – предложил Данилов.

– Какой смысл, Владимир Александрович? Смена всегда в доле.

– Марк Карлович, – Данилов поморщился от распирающей голову боли, – все же видели, что я возвращал деньги!

– Ну, вы как ребенок! Что же еще вам оставалось делать? Ясное дело – возвращать! Попробовали бы вы взять их при трех свидетелях, да еще при представителях администрации института.

– Марк Карлович, я вижу, мне не удастся вас переубедить. Давайте сразу перейдем к последствиям, которые может иметь вчерашний инцидент.

– Последствий не будет, – ответил заведующий приемным отделением. – Во всяком случае официальных, ведь денег вы не взяли. Но имейте в виду, что к вам теперь станут присматриваться.

– Воля ваша. – Данилов пожал плечами.

– Не исключено, что Максим Лаврентьевич устроит вам проверку, – предупредил Марк Карлович.

– То есть провокацию, – уточнил Данилов. – Подошлет кого-нибудь с деньгами?

– Если вы действительно не берете «левые» деньги, то вам нечего волноваться. Если берете – на снисхождение не рассчитывайте.

– Я понял. У вас все?

– Все! И знайте, что больше всего я не люблю, когда за чужие грехи меня отчитывают, словно мальчишку! – сорвался Марк Карлович. – Не могу я жить на работе и неусыпно следить за всеми!

– Не можете, – согласился Данилов и не удержался от того, чтобы не подпустить шпильку: – Но Максим Лаврентьевич, наверное, считает иначе.

– Идите домой, Владимир Александрович. – В устах заведующего отделением эти слова прозвучали как: «Шел бы ты, дружок-пирожок, куда подальше!»

– До свидания, – сказал Данилов и, не дожидаясь ответа, вышел в коридор.

Во дворе к нему привязалась пожилая женщина, судя по бодрости и напористости – явно родственница пациента.

– Скажите мне, молодой человек, что это такое? – Женщина произвела сморщенной рукой широкий жест, указывая на расположенные вокруг корпуса.

– Институт имени Склифосовского, – не останавливаясь, ответил Данилов.

– Я в курсе! – услышал он за спиной. – Но это больница при институте или институт при больнице?

Вопрос озадачил Данилова настолько, что он остановился и обернулся.

– А какая разница? – спросил он.

– Вы разве не понимаете?! Огромная! Если это больница, то надо жаловаться в министерство, а если это институт, то в Академию наук!

– Не мелочитесь – пишите сразу президенту! – посоветовал Данилов и ушел, не вслушиваясь в то, что кричали ему вслед.

«Сейчас еще не хватало встретить Ольгу и получить новое приглашение в гости», – подумал он и конечно же встретил.

– Привет! – Данилову показалось, что Ольга улыбается не своей обычной улыбкой, а как-то многозначительно, как сообщнику, что ли.