Все меняется - Элизабет Говард

Остаток вечера был предсказуемо плох. Илчестер уехал рано, чем вызвал бы облегчение, если бы Реджи не ухватился за возможность сладкого отмщения жене.

– Куда ты, Реджи?

– Это тебя не касается, но если уж хочешь знать, – к себе в кабинет. Всем спокойной ночи. – Брови грозно пошевеливались. Пить ему не помешают, уж во всяком случае, она.

Его поведение явно встревожило миссис Эф. Вскоре после ухода мужа она собрала свое шитье и оставила их, напомнив Сабрине, что сегодня та встала ни свет ни заря, значит, и лечь должна пораньше.

– Она его выследит и затравит. Будет страшный скандал.

– А ты против, дорогая?

– Не особо. Но не хочу, чтобы завтра папа был не в духе, потому что денег я у него так и не попросила. Впрочем, если он пойдет стрелять с тобой, может, ему полегчает.

Тут и возникли сложности.

– Я еще не успел сказать тебе: утром после завтрака я уезжаю. И ты, конечно, можешь поехать со мной, дорогая.

Пауза.

– Почему? – спросила она. – Ты не предупредил! И сам понимаешь, что я не могу!

– Не можешь вернуться со мной? Почему?

– Тедди, я же объясняла. Мне нельзя обратно в Лондон, пока папа не даст мне денег. Но почему уезжаешь ты?

Он решил объяснить:

– Твоя мать обошлась со мной настолько оскорбительно, что я должен уехать.

– Что она сказала?

– Сказала: «Если вы надеетесь втереться в доверие, влезть к нам в дом и вступить в связь с моей дочерью, вы здорово просчитались».

– Когда, черт возьми, она успела?

– Она пришла ко мне в комнату перед ужином, постучалась, сказала и ушла. Довольна?

Она разразилась слезами.

– Я не виновата, что они такие ужасные! – всхлипывала она. – Не виновата, что мне не позволили заняться тем единственным, что у меня могло получиться неплохо, что вырастили меня такой никчемной, пригодной лишь для брака и деторождения!

Тедди заключил ее в объятия (она всегда позволяла ему это, когда плакала) и принялся успокаивать ее как мог.

– Как только ты немного повзрослеешь, мы поженимся, и если ты все еще захочешь в университет, ты туда пойдешь.

Эта перспектива обрадовала ее; она не сопротивлялась, когда он отвел ее волосы со лба и поцеловал.

– Кажется, твоему отцу я понравился. Я сказал ему, что хочу жениться на тебе, и он ответил, что он подумает – если я зарабатываю достаточно, чтобы обеспечить тебе жизнь, к которой ты привыкла. Но мне, – поспешил добавить он, – понадобится некоторое время, чтобы достичь такого уровня.

– О, об этом можешь не беспокоиться. Я умею варить яйца, мы сможем ходить в самые дешевые рестораны и обходиться без машины, одними такси.

Он не мешал ей подбадривать себя болтовней о радужном будущем, тем временем открывая для себя пугающее отсутствие у нее четких представлений о действительности и каких-либо навыков, необходимых для жизни.

Он решил уехать, не дожидаясь завтрака. Это означало, что ему не придется вновь встречаться ни с одним из Франкенштейнов и терпеть устраивать фарс с благодарностями за чудесно проведенные выходные.

* * *

Ему так хотелось удрать незамеченным, что он поднялся в половине седьмого, просунул записку под дверь Сабрины и выскользнул из дома. Когда он уезжал, было почти совсем темно и страшно холодно – вековые деревья на подъездной аллее, чернеющие на фоне неба, зловеще стряхивали дождевые капли на крышу его машины, несколько беспечных кроликов дико заметались в лучах фар.

Ему пришлось заехать на заправку, и тут он задумался, куда дальше – куда ему вообще. Он собирался провести вечер этого дня с Сабриной, в квартире Франкенштейнов, но теперь об этом не могло быть и речи. О возвращении в свою унылую квартиру в Саутгемптоне даже думать не хотелось, и он решил вместо этого отправиться к Луизе и пожаловаться ей на свои беды. Может, ей больше известно о том, что происходит в компании «Казалет». В любом случае она поднимет ему настроение.

* * *

На звонок в дверь она не отвечала так долго, что он уже собрался уйти, как вдруг дверь открылась.

– О, Тед! Вот здорово! А я и не вставала – терпеть не могу тоскливые воскресенья в одиночестве.

На ней была мужская пижама из серого шелка, светлые волосы она заплела в толстую косу, свисающую на спину. Они поднялись на три лестничных пролета, на верхний этаж, где находились кухня и поражающая буйством красок гостиная со стенами темно-розового оттенка суффолкской гвоздики и алой деревянной отделкой.

– Мэтью Смит заходил на ужин и был в восторге, – сообщила она, когда он присвистнул.

– Ничего себе интерьер!

Они устроились за маленьким кухонным столом, она сварила отличный кофе.

– Джозеф берет меня с собой в Париж на следующие выходные, так что я в отличном расположении духа. А как твой визит к Франкенштейнам?

– Весьма по-франкенштейновски. Потому я и вернулся сегодня утром – больше не мог выдержать ни минуты.

– А-а! Выкладывай. Эта поездка не предвещала ничего хорошего, еще когда ты впервые рассказал мне о них.

И он объяснил, как все прошло.

– Она не просто снобка, как предупреждала Сабрина, – она гадюка.

– А что Сабрина? Про нее ты ничего не сказал. – Последовала пауза, пока он соображал, что ответить, но она не дала: – Тед, ты уже спал с ней?

Он почувствовал, что краснеет.

– Нет. Нет, не спал. Эта тварь, ее мать, вселила в Сабрину страх перед сексом. Она обязана хранить девственность до брака. Хоть она и отошла от католической веры, все худшее по-прежнему при ней – ну, знаешь, геенна огненная и все такое. Ужасно, но я обнаружил, что ничего не могу с этим поделать.

– Ты любишь ее?

– Конечно, люблю!

– Потому что иногда кажется, что любишь кого-то только потому, что не можешь заполучить его.

– Как ты Джозефа?

Она отвернулась.

– Это жестоко с твоей стороны. Да, думаю, так и есть. Мне казалось, я вообще не захочу ни за кого замуж после неразберихи с Майклом, но со временем мое мнение изменилось. И я ничего не могу поделать. Джозеф никогда не расстанется с женой. У обоих романы на стороне и видимость счастливой семейной жизни – по сути дела, есть и то, и другое. Вот потому-то я и спросила, любишь ли ты Сабрину.

– Я сказал ее отцу, что хочу жениться на ней, когда она станет постарше, и он вроде бы не совсем против. Но сказал, что его жена, разумеется, станет возражать. А еще сказал, что я должен зарабатывать достаточно, чтобы обеспечить его дочери такую жизнь, к которой она привыкла. Чего сейчас я определенно не могу. Если верить ему, ходят слухи, что у компании «Казалет» не все гладко. Ты знаешь что-нибудь об этом?