Мама, не читай! Исповедь "неблагодарной" дочери - Катерина Шпиллер

И ещё важное, о чём хотелось бы сказать: некоторые 'проницательные' субъекты решили, что всё написанное мною порождено завистью к талантливой и успешной матери. Подобного поворота извращённого сознания я не ожидала... Ладно, отвечу и этим 'все понимающим' людям: в страшном сне я не хотела бы прожить такую жизнь, какую прожила моя мать. И не потому, что она была тяжёлой и полной лишений (не больше, чем у других советских людей, а в чём-то даже меньше), нет. А потому, что моя мать сама не умела быть счастливой и близким не давала такой возможности. Потому что сумела окружить себя 'обществом', в котором было душно, смрадно и грустно. Ни успех её книг, ни гонорары — ничего не меняло эту ситуацию.

И не дай бог уходить из этого мира так, как уходила она! Без любящих детей и внуков рядом, окружённой подчас странными и не очень бескорыстными людьми. Кое-кто срочно выклянчивал у умирающей писательницы рецензию или предисловие к своей 'нетленке' (успеть! успеть!). Ведь это могло помочь с изданием. Кто-то, роняя крокодиловы слёзы, опубликовал некролог, не забывая подчеркнуть свое единственное отличие от графоманов — ведь сама Галина Щербакова благословила: 'Ты пиши'. Хитруны, шакалята, ожидающие наследства ничтожества... Вот они-то все и были недалече, когда уходила мать. Этому завидовать? Надо быть безумным. Хотя, возможно, люди, которые так думают, судят по себе: они бы и этому завидовали, лишь бы быть известным и получать гонорары.

Кстати, о гонорарах. Узнала о себе две любопытные вещи: сначала, что я — сволочь, сейчас быстренько рвану в Москву на похороны, дабы наследство и гонорары делить, а потом, что я — сволочь, так как не приехала на похороны матери. Нет, господа, я — сволочь только по второму пункту: не поехала. Мне ещё надо пожить ради любимых людей, а встречаться нос к носу с персонажами моей книги — и здоровый человек не выдержит такого испытания, куда уж мне, с моей весьма подвижной психикой!

А вот насчёт наследства и гонораров — это как раз к ним, к персонажам. Там хватает заинтересованных лиц.

Мои читатели. Не герои моей книги, но, как оказалось, очень важные новые 'персонажи' моей жизни. Скажу честно: я не ожидала того, что произошло. То есть, к оплёвыванию и к вёдрам помоев на мою голову я была готова (хорошо подготовлена всей своей прошлой жизнью), реакция определённой части читателей меня совершенно не удивила. Набор штампов ('мать — это святое', 'нельзя выносить сор из избы', 'обязана простить родителям всё, любить и уважать их, что бы там ни случилось') вперемешку с бранью (странным образом штампы в голове и брань на языке 'гармонично' сочетаются в одном организме) обрушились на меня довольно-таки бурным потоком. Ожидаемо, а потому мне не интересно и не важно.

Но у книги есть и другие читатели... Совершенно неожиданно для себя я стала ежедневно получать благодарности от тех, кого книга задела за живое, кто так же, как и я, был несчастен от нелюбви своих родителей, от тех, чья жизнь была изуродована самыми близкими, от тех, кто мучился без вины виноватый, от веривших в собственные врожденные грехи, в которых их уверили родные люди.

Многие мои корреспонденты страдали от всевозможных комплексов неполноценности, комплексов вины, от собственной мнимой ненужности или, более того, несуществующей порочности... Многие догадывались, в чём причина их страданий, но даже себе боялись признаться в правоте собственных догадок. И вот произошло чудо! Не для них, для меня. Моя книга сумела что-то повернуть в их сознании. Я с удивлением и нескрываемым восторгом стала находить в письмах, что с некоторыми моими читателями произошли необычайные перемены. Люди стали освобождаться от страшного груза, будто увидели себя и свою жизнь новыми глазами, а главное — нашли в себе силы всё изменить. Многие пишут мне, что собираются начать новую жизнь — счастливую, полную, настоящую. И — это потрясающе! — я даже знаю, как у некоторых уже получилось. Эти люди, которые за свою откровенность и свое доверие стали мне теперь очень дороги, благодарят меня за книгу, за то, что она позволила совершить переворот в их сознании. А я благодарю их! Я им благодарна за их письма-исповеди, за добрые слова, которыми они наградили меня, сделали меня счастливой. Возможно, впервые в жизни я поверила, что не зря появилась на свет, раз я кому-то смогла помочь. Скажу откровенно, я не ожидала этого, не ставила перед собой такую цель. Но так случилось, и я счастлива этим.

И еще особое спасибо тем читателям, которые, не испытав ничего подобного моим страданиям, сумели очень точно постичь мою исповедь. Эти люди обладают главным человеческим качеством, отличающим нас от животных, — умением сопереживать, сочувствовать чужой боли. Только благодаря соседству на Земле таких людей понятие 'оптимизм' еще не перешло в разряд устаревших.