Записки купчинского гопника - Глеб Сташков

В общем, подходит она к кассе и просит поменять тысячу.

Кассирша меняет. Дает мне сдачу, а следующей женщине говорит:

– Сдачи нет.

Женщина начинает спорить, но как-то неубедительно. Не имеете, мол, права, вы обязаны выдать сдачу с полученных вами пятисот рублей. В общем, квёло.

– Я не обменный пункт, – отрезала кассирша.

Женщина с пятихаткой заморгала глазами, стоит, не знает, что ответить.

Скучно.

– Обратите внимание, – говорю я женщине с пятихаткой, – данная кассирша только что была обменным пунктом. Непонятно кому она тысячу поменяла, а теперь для вас у нее сдачи нет.

Механизм запущен. Реакция не заставила себя долго ждать.

– Действительно, – закричала женщина с пятиха т-кой. – Спасибо, – говорит, – молодой человек. Иди, – кричит кассирше, – обратно меняй.

– Не задерживайте очередь! – орет кассирша.

– Иди меняй, шалава! – кричит женщина.

Ждать, чем дело кончится, я, конечно, не стал. Мавр сделал свое дело – мавр может уходить. Провокация удалась, а последствия пусть другие расхлебывают.

Без магазинов жизнь была бы намного скучнее. Хотя не всегда люди ведутся на провокации с такой легкостью, как сегодня.

В нашей округе самые невозмутимые люди – в «Максидоме». Готов обосновать нижеследующим примером.

Стою в очереди. Женщина с косой и вантусом крутится, суетится, мечется у прилавков с батарейками «Энерджайзер». Задевает сумкой другую женщину.

– Поосторожней с сумкой, – говорит другая женщина.

А женщина с косой, видать, толком не расслышала и говорит:

– За суку ответишь.

– Чего?

– Ты меня сукой обозвала.

– Граждане, – обиженно восклицает другая женщина, – разве я обзывала ее сукой?

– Нет, – кричат все вокруг. – Никто эту суку сукой не обзывал.

И начинают развивать тему:

– Она, наверное, в самом деле сука, поэтому ей и мерещится.

– Граждане, – обиженно говорит мужчина, стоящий в очереди за женщиной с косой, – хватит уже мою жену сукой обзывать.

– Это ваша жена? – кричат все вокруг. – Тогда другое дело. Что же вы сразу не сказали?

Муж суки пожал плечами и замолчал.

Поразительное спокойствие. Его жену пять минут на все лады склоняют, а он стоит, молчит, шурупы в корзине пересчитывает. Поймают такого мужа фашисты, станут пытать – он и глазом не моргнет. Тайны не выдаст и Родины не продаст. Шурупы купит, а Родины не продаст.

Итак, вокруг моего дома расположился золотой треугольник – «Максидом», «Пятерочка» и «Дикси». В «Пятерочке» собираются нервные люди, в «Максидоме» – люди без нервов, а в «Дикси» – настоящие профессионалы. Чемпионы по хамству. Мордоплюйская элита. Сливки низшего общества. Дилетантам в «Дикси» не место. Там даже я стараюсь больше помалкивать.

Судите сами. Схлестнулись в «Дикси» две дамочки. Одна – скажу политкорректно – чрезмерно пышная, а другая чрезмерно стройная.

Стройная попросила у пышной скидочную карточку. А пышная отказала. Как у Зощенко. «Я, говорит, ну, ровно слон работаю и на трудовые гроши ежики себе покупаю, и нипочем то есть не разрешу постороннему чужому персоналу этими ежиками воспользоваться».

– Зря ты себе слоек-то набрала, – говорит оставшаяся без карты стройная дамочка пышной дамочке. – Лопнешь ведь ненароком, корова.

А пышная отвечает не без достоинства:

– Рот закрой, не свети гнилушками.

Я пребывал в восхищении. Классика. Учебное пособие. Во-первых, очередь довольна. Очередь смеется и с удовольствием рассматривает обеих дамочек. Обсуждает, правда ли тучная может лопнуть и точно ли у стройной гнилые зубы.

Во-вторых, сами спорщицы трясутся от гнева. Пышная раскраснелась и готова скончаться в апоплексическом ударе, а стройная позеленела и, того и гляди, пополам переломится. Каждая из них попала в точку. Ударила соперницу по больному месту. Взаимный нокаут. Такого даже в боксе не увидишь.

Напрасно мы возмущаемся российским хамством. Хамство – это наша национальная гордость. Наряду с балетом и еще чем-нибудь. Хотел придумать это «еще что-нибудь», да как-то так и не придумал. В общем, наряду с балетом.

Разве умеют ругаться какие-нибудь, скажем, французы? Вспомните «Трех мушкетеров». Как они там ругались?

«Вы, сударь, невежда».

«Ах так! Я к вашим услугам, сударь».

И давай друг в друга шпажонками тыкать.

Или англичане.

«Я имею удовольствие сказать вам, сэр, что вы негодяй, сэр», – говорит англичанин.

«Оу, шит, motherfucker», – отвечает негодяй.

И всё. И молчит. Запас ругательств исчерпан.

Говорят, неплохо ругаются итальянцы, но я не очень-то верю. Запустите этого итальянца в наш «Дикси», а я на него посмотрю. Да что там итальянца, запустите в наш купчинский «Дикси» хотя бы какую-нибудь старушонку из исторического центра города. Если она из коммуналки, может, и выдержит пару минут. Из коммуналок – они привычные. А если из отдельной квартиры, не сдюжит старушка. Прихватит ее инфаркт миокарда, и поминай как звали.

Нет, в «Дикси» я сегодня не пойду. Хватит с меня и «Пятерочки». Кстати, у «Пятерочки» скосили траву. У моего дома скосили, у «Пятерочки» – не к добру это. С некоторого времени к покосу трав в Купчино я отношусь подозрительно.

Года три назад меня как журналиста позвали на народный купчинский праздник, устроенный районной администрацией. Праздник назывался несколько странно – День газонокосильщика.

Прихожу по указанному адресу. Милый пустырек возле железной дороги. Трава по пояс.

На траве пасется лошадь. Рядом с лошадью – мужчина с диктофоном.

Позже я узнал, что лошадь прискакала из Пушкина, а мужчина – из газеты «Санкт-Петербургские ведомости».

Из динамиков почему-то раздается:

Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним…

Газонокосильщики слушают рассказ коллеги, как он набухался и изображал Артура Пирожкова из Comedy Club.

– Что здесь такое? – спрашивает женщина.

– Соревнование по косьбе, – отвечает другая женщина.

– А я думала, очередную стройку открывают, – говорит первая женщина и, успокоившись, уходит.

Пенсионеры ведут более серьезный разговор.

– А где Матвиенко?

– Она уже в Москве.

– Откосила свое, – злорадно замечает дедушка с усами.

Матвиенко тогда как раз переводили с наших губернаторов в Совет Федерации.

Наконец праздник начинается.