Сволочей тоже жалко - Виктория Токарева

Виктор уходил в гараж, у него была там мастерская, и забывал о времени. День проскакивал как мгновение. Он буквально нашел себя в семьдесят лет. А до этого просидел в конструкторском бюро, что тоже не плохо, но с сегодняшним не сравнить. Там была работа мозгами, а здесь – мозгами и руками.

Он собирал моторы для лодок. Ему стали поступать заказы. На них Виктор покупал необходимую комплектацию. Деньги потекли ручьем, он стал их складывать в коробку для обуви. Это воодушевляло.

Таня с Максимом обитали в городе. На выходные приезжали на дачу.

Зятя Виктор не любил. Он не понимал свою дочь: как она, умница и красавица, могла полюбить такого…

Однажды зимой Виктор наблюдал, как зять входил в калитку. Калитка плохо открывалась, мешала наледь. Что делает нормальный мужик? Берет лом, скалывает наледь и свободно открывает. А этот – стоит и дергает, и рвет дверь до посинения, хотя лом стоит тут же. Взять лом и постучать по наледи – это ниже его достоинства.

В чем-то зять, может, и разбирается, в своем банковском деле. Но ведь это не освобождает человека от человеческого. А этот выродок заставляет жену делать аборты, убивать своих собственных детей. И вот результат: старость без внуков, а как не хватает мальчика. Виктор научил бы его собирать моторы для лодок, скалывать наледь, любить своих ближних – быть мужиком. Вот что самое важное: быть мужиком. Или женщиной с большой буквы, каковой была его жена Анна Николаевна. Как она любила кокетничать, наряжаться, обижаться, отдаваться. Всегда разная. За пятьдесят лет не надоела. Это надо уметь.

Старость – жестокая пора. Она отбирает у человека все: красоту, здоровье, память. Как в известном анекдоте, жена спрашивает мужа: «Дорогой, как фамилия того еврея, который от меня все прячет?» – «Альцгеймер, дорогая…»

Именно такой диагноз поставили Анне: Альцгеймер. Виктор спросил у врача, что это значит? Врач ответил: «Усыхает мозг».

Мозг усыхает, становится меньше, и постепенно все навыки, приобретенные за жизнь, говорят: «До свидания» – и уходят навсегда.

Анна Николаевна забыла, как ее зовут, как надо готовить еду, как одеваться. Она совала свои ноги в рукава кофты, думая, что кофта – это рейтузы.

Виктор Петрович одевал ее, готовил еду и кормил с ложки. Анна превратилась в ребенка, с той разницей, что ребенок как стрела устремлен в разум и расцвет. А жена Анна направлена во тьму и в закат, поскольку Альцгеймер не лечат. Даже американскому президенту Рейгану не помогли, а там и медицина, и деньги. Что уж говорить о нищей пенсионерке…

Когда-нибудь научатся изымать испорченный ген, и тогда станут излечимы такие недуги, как Альцгеймер, Паркинсон, рак, алкоголизм. Но когда научатся? И сколько осталось той жизни?

Виктор Петрович уходил в гараж, буквально прятался в гараже. Работал головой и руками и думал свою горькую думу: что их ждет? Ему казалось, что рядом с женой у него тоже усыхают мозги, он как бы погружается на дно океана, на него давит толща воды, – и ни солнца, ни воздуха. Хотелось сильно оттолкнуться ногами и всплыть, и вдохнуть полной грудью, и зажмуриться от яркого солнца.

Стоял летний полдень.

Виктор Петрович начинал работу в восемь часов утра и в двенадцать разрешал себе перекурить и перекусить.

Он стоял возле березы и курил, и вдруг – видение: Нефертити на лошади. Лошадь – серая в яблоках, красавица. А в седле – Нефертити с прямой спиной, высокой шеей. Изумительный профиль.

В молодые годы у Виктора над письменным столом висел портрет прекрасной египтянки в головном уборе, похожем на чеченскую папаху. Эта, на лошади, была без папахи, в кепочке. Короткий нос, высокие скулы. Прелесть.

Она ехала не спеша, покачиваясь в такт лошадиному шагу, и исчезла.

Виктор вышел за калитку. Он бы не удивился пустой дороге. Откуда здесь может быть живая лошадь и живая Нефертити? Просто видение – и все.

Прекрасная всадница действительно ехала по дороге на красивой лошади.

Всю следующую неделю Виктор Петрович выходил на дорогу и смотрел вдаль: не появится ли прекрасное видение, а если появится, то как с ней познакомиться? Однако какой смысл в этом знакомстве? Нефертити была женой фараона, зачем ей пенсионер?

На всякий случай Виктор Петрович брился и надевал свежую клетчатую рубаху.

Когда-то он был красив, и красота не оставила его. Старость ему шла.

Семьдесят лет – это молодость старости. Виктор Петрович сохранил стать: стройный, поджарый, ничего лишнего, а глубокие морщины не портили лица, даже украшали.

Многие к старости хорошеют. Душа выступает наружу. И если душа добрая, ясная и благородная, то и лицо такое же. И наоборот. Грязное нутро вылезает наружу, в этом случае старики бывают отвратительные.

Виктор Петрович всегда был красивым, но в последнюю неделю он дополнительно похорошел. Дочь Таня заметила перемену в облике отца.

– Влюбился? – пошутила она.

– Почему бы и нет? – благородно прокомментировал зять. – Сергей Михалков женился в восемьдесят три года.

– Он был талантливый и богатый. А богатые мужчины старыми не бывают, – сказала Таня.

– Талантливые мужчины старыми не бывают, – поправил зять.

Виктор Петрович согласился с зятем. Талантливые люди действительно не бывают стариками. Они скорее большие дети. Талант – это отсвет детства в человеке.

Нефертити появилась неожиданно. Без лошади. Она вошла в гараж и поздоровалась.

Виктор Петрович растерялся, но сделал вид, что ничего сверхъестественного не произошло.

– Добрый день, – ответил он.

– Мне сказали, что вы сможете исправить подкову.

Она протянула подкову.

Виктор Петрович покрутил, рассмотрел с обеих сторон. Подкова никуда не годилась. Такие вешают над дверью, а не прибивают к копытам.

– Где вы это взяли? – спросил Виктор Петрович.

– Мне подарили.

– Я так и подумал.

– Почему? – удивилась Нефертити.

– Сувенирная подкова. Дырки маленькие. Люди дарят то, что им самим не нужно.

Нефертити покачала головой.

Диалог был неконструктивный. Сейчас она заберет подкову и уйдет. Надо было что-то придумать.

– Если хотите, я достану вам подкову, – нашелся Виктор Петрович.

– Где?

– Это мое дело.

Он сам не знал где, но знал, что достанет хоть из-под земли.

– Если вам не трудно…

– А где вы живете? – спросил Виктор Петрович.

– Мы с вами живем на одной улице, только в разных концах.

Все жизненные проблемы Нефертити решала сама и одна. И вдруг… Незнакомый человек, похожий на американского сенатора, берет на себя одну из ее проблем. Пусть эта проблема касается лошади, но ведь лошадь – тоже на ней: питание, проживание, режим, прогулки…