Вечерние новости - Артур Хейли

– Мы понимаем, Артур, что это выстрел с дальним прицелом, но в данный момент ничего другого в голову не приходит, – сказал Партридж после того, как Тедди закончил свой рассказ.

– Поверьте моему опыту, – ответил Дядюшка Артур, – когда не за что уцепиться, надо хвататься за любую соломинку – пусть даже это дальний прицел.

– Я рад, сэр, что вы так думаете, – сказал Купер. Дядюшка Артур кивнул.

– В таких случаях редко находишь то, что ищешь, зато можно неожиданно наткнуться на что-то другое, не менее важное. – Обращаясь к Куперу, он добавил:

– Учтите, молодой человек, что среди тех, кому я собираюсь звонить, есть такие же заводные ребята, как и вы.

Купер проводил Дядюшку Артура в отведенный ему кабинетик, где тот стал раскладывать на столе папки и карточки – их было столько, что на столе не осталось свободного места. Затем Дядюшка Артур начал звонить по телефону – предмет разговоров был один и тот же, но каждый раз он подбирал новые слова, как будто говорил с близкими приятелями.

– ..Слушай, Иан, ты, кажется, хотел попробовать себя в нашем деле, даже если тебе предложат что-то незначительное, так вот, как раз представился такой случай…

– ..Нет, Бернард, я не могу обещать, что в результате двух недель работы ты получишь постоянное место, но почему бы не попытать удачи?..

– ..Согласен, Памела, эта временная работа почти не имеет отношения к большой журналистике. Однако вспомни – самые крупные киты в нашем деле начинали с девочек на побегушках…

– ..Да, Говард, ты прав – пять долларов пятьдесят центов в час – не бог весть что. Но если твоя основная цель – деньги, забудь о профессии тележурналиста и подайся на Уолл-стрит…

– ..Я понимаю, Феликс, что время не самое для тебя подходящее, но ведь почти всегда так бывает. Если стремишься стать настоящим тележурналистом, не исключено, что тебе придется уходить из дому в день рождения жены…

– ..Не сбрасывай со счетов то обстоятельство, Эрскин, что теперь ты сможешь говорить всем и каждому: я выполнял специальное задание для Си-би-эй…

Через час, сделав двенадцать звонков, Дядюшка Артур заручился уже семью “верняками” – эти явятся завтра – и одним “по всей вероятности”. Он терпеливо продолжал работать по списку.

Кроме того, Дядюшка Артур сделал один дополнительный звонок – своему давнему другу, профессору Кеннету К. Гольдштейну, заместителю декана Школы журналистики Колумбийского университета. Вникнув в задачу, стоявшую перед Си-би-эй, тот мгновенно вызвался помочь.

Оба знали, что большая загруженность не позволяет студентам сочетать учебу с такого рода работой, однако ею могут заинтересоваться студенты последнего курса, желающие получить степень магистра журналистики. То же самое относилось и к выпускникам, которые еще не устроились на работу.

– Вот что мы сделаем, – сказал замдекана, – бросим клич. Я постараюсь подобрать с десяток человек и позвоню тебе позже.

– Да здравствует Колумбийский университет! – воскликнул Дядюшка Артур, после чего продолжал обзвон.

Тем временем Тедди Купер, вернувшись в комнату для совещаний, принялся за составление плана работ для тех, кто приступит к ней завтра. Вместе с двумя помощниками-добровольцами он изучил вдоль и поперек “Международный ежегодник редакций и издательств”, карты и телефонные справочники, выбирая библиотеки и редакции газет, прикидывая маршруты и сроки.

Кроме того, Купер составил подробное описание объекта поиска в помощь ребятам, которым придется переворошить около ста шестидесяти изданий, вышедших за три месяца. Каков же объект поиска?

Наряду с тем, что месторасположение объекта должно непременно вписываться в радиус двадцати пяти миль от Ларчмонта, Купер включил и другие условия. Важно было разъяснить общую идею, но ни в коем случае не сковывать инициативу. Он намеревался провести беседу с “новобранцами” Дядюшки Артура, когда они явятся завтра утром, и попросил Риту позаботиться о подходящем помещении.

Сразу после полудня Купер присоединился к Дядюшке Артуру, чтобы пообедать в кафетерии Отдела новостей Си-би-эй. Дядюшка Артур выбрал бутерброд с тунцом и молоко, Купер – кусок мяса, политого вязким соусом, желтый как канарейка пирог и со смиренным видом взял чашку кипятка с пакетиком чая.

В воскресенье народу было мало, и они сидели за столиком вдвоем. Приступив к еде, Купер начал разговор:

– Я хотел бы спросить вас, сэр… Дядюшка Артур жестом его остановил.

– Твоя британская почтительность очень мила. Однако ты находишься в стране величайшего равенства, где простые смертные обращаются к королям “Джо” или “Эй, ты!”, а на конвертах все реже пишут слово мистер. Здесь меня называют только по имени.

– Хорошо, Артур, – сказал Купер с оттенком смущения, – я просто хотел поинтересоваться, что вы думаете о сегодняшнем положении дел в теленовостях по сравнению с былыми временами, когда…

– По сравнению с былыми временами, когда я что-то значил? Полагаю, мой ответ тебя удивит. Сейчас дела обстоят гораздо лучше. И репортеры, и выпускающие стали намного профессиональнее представителей моего поколения, включая меня самого. Да и уровень освещения новостей неизменно растет. Это неизбежно.

Купер удивленно вскинул брови.

– Но многие считают совсем иначе.

– А все потому, мой дорогой Тедди, что они страдают ностальгическими запорами. Им бы не помешало прочистить мозги клизмой. Один из способов – посетить музей теле– и радиовещания здесь, в Нью-Йорке, – я это недавно сделал – и посмотреть некоторые из старых репортажей, шестидесятых годов, например. С точки зрения сегодняшних требований большинство из них кажутся слабыми и даже отдают дилетантщиной – я имею в виду не только техническую сторону, но и глубину журналистского анализа.

– Сегодня кое-кто из наших недоброжелателей обвиняет нас в чрезмерной въедливости.

– Обычно критиканством грешат те, кому есть что скрывать.

Купер хмыкнул, а Дядюшка Артур с жаром продолжал:

– Вот один из показателей того, что журналистика стала совершеннее: то, что надлежит разоблачать, разоблачается все чаще. Злоупотребление общественным доверием, например. Разумеется, за это приходится платить даже хорошим людям, срываются покровы с их частной жизни. Но в конечном счете выигрывает общество.

– Значит, вы не считаете, что репортеры прошлого были лучше сегодняшних?

– Они не только не были лучше, но большинство из них не обладали жесткостью и беспристрастностью по отношению к властям, готовностью пострадать за правду – неотъемлемыми качествами современного первоклассного журналиста. Конечно, тогдашние репортеры соответствовали меркам своего времени, и лишь немногие составляли исключение. Но даже они, будь они сейчас живы, смутились бы, узнав, что их канонизировали.

Купер лукаво прищурился.

– Канонизировали?