Книга двух путей - Джоди Пиколт

Однако мы оба прекрасно знаем, о чем именно он спрашивает. Он спрашивает, кем я не стала. Например, врачом. Или египтологом.

Его женщиной.

Долгие годы я уверяла себя, что это все из-за Брайана. Якобы мне было стыдно признаться Уайетту, что я так быстро нашла ему замену. Но дело было отнюдь не в Брайане. Дело было во мне.

– Если бы ты получила мои письма, ты бы сюда вернулась? – осторожно спрашивает Уайетт.

Я смотрю ему прямо в глаза – эти голубые глаза, которые всегда были сигнальной лампой внутри меня:

– Я не могла.

– Тогда я приехал бы к тебе сам.

Возможно, существовал некий иной мир, где это работало. Мир, где Уайетт защитил диссертацию, получил должность в университете, ездил пару раз в год на раскопки, процветая и получая удовольствие от карьеры, которую мне не суждено было сделать. И в этом ином мире я, возможно, вернулась бы, чтобы упрекнуть Уайетта за то, в чем он, в сущности, и не был виноват.

В том мире я никогда не предпочла бы другого мужчину – хорошего, доброго мужчину, который старался делать жизнь проще, а не сложнее. И я никогда не забеременела бы от того, другого, мужчины.

Но в реальном мире я пожертвовала Уайеттом ради надежности и безопасности.

У меня сжимает горло, я пытаюсь объяснить все это Уайетту, но не могу.

– Ты спрашивал, почему я здесь. Потому что думала, это будет моей жизнью, но не сбылось, а мне хотелось узнать, на что она была бы похожа. Ты, я, раскопки. Открытие. Да, я знаю, это мой выбор – все бросить. Но мне хотелось посмотреть, хоть одним глазком, что я потеряла.

Я не осознаю, что плачу, пока Уайетт не смахивает слезинку с моей щеки. А потом трет большой палец об указательный, словно хочет забрать себе мою грусть.

– Быть может, мы с тобой, несмотря ни на что, выбрали один путь, – говорит Уайетт. – Мы сближаемся с людьми, которые обречены нас покинуть. Разница лишь в том, что ты называешь это работой, а я – любовью.

Уайетт спускается по лестнице в дом, а я еще долго стою на крыше под звездами на тревожном небе. Достаточно долго, чтобы перестать плакать и сделать вдох, не чувствуя себя в кусках.

Диг-Хаус притих и застыл. И только в рабочем помещении на экране компьютера Альберто светится скринсейвер, похожий на ленту Мёбиуса, извивающуюся в болезненных спазмах.

Я сажусь за компьютер и открываю новую вкладку браузера. На загрузку моей электронной почты уходит пара минут и еще секунд десять – на сортировку сообщений в почтовом ящике, который я оставила для семьи.

Да, я ужасная трусиха, а потому сперва читаю сообщение от Кайрана.