Русская гейша. Загадки любви - Таня Кадзи

Господин Кобаяси, когда я вошла, все еще сидел на диване и, не отрываясь, смотрел на картины. Я поставила поднос на пол и пригласила его присоединиться.

— Это удивительно хорошо! — сказал он, когда выпил вина.

— Вы о еде, Кобаяси-сан? — лукаво поинтересовалась я.

— Спасибо, Таня, — спохватился он. — Это действительно вкусно. Но эти картины! Твой друг был знаком с техникой шибари?

— Нет. Просто он очень увлекался всем, связанным с Японией. Однажды он нашел фотографии, которые сделал ваш друг. Помните? Я там связана и обнажена.

Господин Кобаяси неприметно улыбнулся и кивнул.

— И они его вдохновили на создание этих картин. К тому же я тогда была в Гонконге, и он ничего обо мне не знал.

— Я хочу заплатить за них, — после паузы сказал господин Кобаяси.

— Они не имеют цены, — тихо ответила я. — Повторяю, это мой подарок для вас.

— Но, Таня, эти работы стоят деньги и немалые, уверяю тебя. Мне неудобно принимать это от тебя.

Я растерялась. Но потом начала улыбаться. А что я хотела? Господин Кобаяси был высокопоставленным чиновником, человеком далеко не бедным, и меня он воспринимал, как гейшу. Это было не вполне в Традициях принимать от меня такие дорогие подарки, тем более без всякого повода.

— Хорошо, Кобаяси-сан, — согласилась я. — Оцените и заплатите, сколько сочтете нужным.

Он кивнул и облегченно улыбнулся.

«Интересно, а без предварительного связывания он может сексом заниматься?» — пришла в голову неожиданная мысль.

Я не смогла сдержать улыбки и пристально на него глянула. Господин Кобаяси сразу как-то подобрался и тоже вперил в меня внимательный взгляд. Я отодвинула поднос и пересела к нему поближе. Мне всегда нравились его темно-карие блестящие глаза. Они были довольно большими и красивой формы. Я погрузила в них взгляд, чувствуя, как начинает нарастать желание. Господин Кобаяси придвинулся ко мне и обнял за талию. Он тоже не отрываясь смотрел мне в глаза. И вот его рука забралась в вырез моей блузки, и пальцы нервно сжали грудь. Я вздрогнула и не смогла сдержать стона. Он прижал меня к себе и начал целовать. Его язык двигался внутри моего рта, пальцы крутили соски. Моя рука скользнула вниз, и я начала гладить бугор, выпирающий из его брюк.

«Да он явно может и без сеанса шибари», — подумала я и улыбнулась.

Но его губы тут же вновь приникли к моим. Он опрокинул меня на спину, быстро поднял юбку и навалился. Господин Кобаяси двигался стремительно. Стиль его секса оказался напористым, грубоватым и необычайно страстным. Но мне это нравилось. Такая здоровая мужская самость мгновенно возбуждала. К тому же я ожидала другого. После сеанса обвязки господин Кобаяси был мягок, нежен и обращался со мной, словно с дорогой хрустальной вазой, которую он боялся разбить. Он двигался плавно, входил не так глубоко, сжимал более нежно. Казалось, что всю агрессию и излишнюю страстность он вкладывал в процесс обвязки, а секс служил лишь дополнением. Но сейчас все выглядело совершенно по-другому.

Когда «фрукт лопнул», мы разжали объятия и легли на спины. Я привыкла к японской сдержанности, поэтому когда господин Кобаяси заговорил, очень удивилась.

— Я в растерянности, — сказал он после непродолжительного молчания. — Давно, ты не представляешь насколько давно, я не делал это вот так. Мне казалось, что такой обыденный акт неинтересен и примитивен. Я испытывал настоящее наслаждение, лишь в момент, когда обвязывал женское тело, создавая из него произведение искусства. Но сейчас понимаю, что был не прав. Ты необыкновенная женщина. Сегодня с тобой я испытал необычайно тонкое и изысканное удовольствие, что-то совершенно новое.

— Все новое, это хорошо забытое старое, так у нас говорят, — заметила я и погладила его покрасневшую щеку.

— О! Как это верно, — живо ответил он и повернулся ко мне, глядя заблестевшими глазами.

Потом обнял меня, его пальцы скользнули к «яшмовым воротам». Я закрыла глаза и приникла к нему.

Из золотой записной книжки с изображением иероглифа «Тацу» на обложке: