Американский психопат - Брет Истон Эллис

Джин, осторожно постучавшись в полуоткрытую дверь, заглядывает в мой кабинет. Я делаю вид, что не замечаю ее присутствия, хотя и не понимаю, почему, поскольку мне немного одиноко. Она подходит к моему столу. Я в темных очках Wayfarer пялюсь на кроссворд, — по-прежнему в оцепенении, хотя причин для этого нет.

Положив папку на стол, она спрашивает: «Отгадваешь кроссворд?», опустив ы в «отгадываешь» — жалкий жест близости, раздражающий укол навязываемой дружественности. Ком встает у меня в горле и, не глядя на нее, я киваю.

— Помочь? — спрашивает она, осторожно обходит стол и склоняется над моим плечом. Я уже заполнил все клеточки словами «мясо» и «кости» и, увидев это, она слегка охает от изумления, а потом замечает на столе кучу сломанных пополам карандашей № 2, аккуратно собирает их и выходит из комнаты.

— Джин? — зову я.

— Да, Патрик? — она вновь входит в кабинет, стараясь скрыть свой энтузиазм.

— Ты бы не хотела составить мне компанию? Поужинаем вместе? — спрашиваю я, все еще глядя в кроссворд и осторожно стирая "м" в одном из многочисленных «мясо», которыми заполнена сетка. — Конечно, если ты… не занята?

— Нет, — отвечает она слишком быстро, потом, видимо, осознав, что поспешила, говорит. — У меня нет планов.

— Ну, не совпадение ли, — говорю я, поднимаю голову и опускаю темные очки.

Она смеется, но в ее смехе чувствуется такая фальшь, такая неловкость, что от этого я начинаю чувствовать себя не столь тошнотворно.

— Наверное, — пожимает плечами она.

— У меня еще есть билеты на… Милла Ванилла, если ты хочешь, — небрежно замечаю я.

Смутившись, она спрашивает:

— Да? На кого?

— Милла… Ванилла, — медленно повторяю я.

— Милла… Ванилла? — неловко переспрашивает она.

— Милла… Ванилла, — отвечаю я. — Кажется, так они называются.

Она говорит:

— Я не уверена.

— Не уверена, что пойдешь?

— Нет, насчет названия. — Она задумывается, потом говорит. — Мне кажется, они называются… Милли Ванилли.

Я надолго замолкаю, перед тем, как произнести:

— А.

Она продолжает стоять, один раз кивает.

— Неважно, — говорю я, у меня все равно нет билетов. — Концерт через несколько месяцев.

— А-а, — говорит она, снова кивая. — Ладно.

— Слушай, ну и куда нам пойти? — Я откидываюсь на кресле и вынимаю из ящика стола «Загат».

Она молчит, боясь что-нибудь сказать, принимая мой вопрос за тест, который надо пройти, потом, неуверенная, что выбрала верный ответ, произносит:

— Куда хочешь.

— Нет, нет, нет, — улыбаюсь я, листая буклет. — Куда ты хочешь?

— О, Патрик, — вздыхает она. — Я не могу решить.

— Ну, смелее, — настаиваю я. — Все, что угодно.

— Я не могу, — беспомощно вздыхает она. — Я не знаю.

— Ну же, — понукаю я ее, — куда ты хочешь пойти? Любое место. Только скажи. Можем пойти куда угодно.

Она долго думает, потом, чувствуя, что ее время уходит, стараясь произвести на меня впечатление, робко спрашивает:

— Может… в «Дорсию»?

Я перестаю листать «Загат» и, не поднимая глаз, натянуто улыбаюсь. В животе что-то сжимается, и я беззвучно спрашиваю себя, действительно ли я хочу ответить «нет»? Действительно ли я хочу сказать, что скорее всего не смогу провести нас туда? Готов ли я к этому? Правда ли, что именно этого я желаю?

— Ита-а-а-а-к, — говорю я, откладывая книгу на стол, потом нервно вновь открываю ее, и ищу номер. — Значит, Джин хочет пойти в «Дорсию»…

— Ой, я не знаю, — смутившись, говорит она. — Пойдем, куда хочешь.

— «Дорсия» — отлично, — небрежно роняю я, поднимаю трубку, и дрожащим пальцем очень быстро набираю семь кошмарных цифр, пытаясь сохранять хладнокровие. Но вместо ожидаемого мной сигнала «занято», я и вправду дозваниваюсь в «Дорсию» и после двух длинных гудков все тот же напуганный голос, к которому за три месяца я уже привык, выкрикивает: «Дорсия, слушаю!» — на фоне оглушающего гама.

— Можно нам столик на двоих, минут через двадцать? — спрашиваю я, гляжу на свой Rolex, подмигиваю Джин. Кажется, это произвело на нее впечатление.

— Столиков больше нет, — самодовольно орет метрдотель.

— Правда? — говорю я, стараясь казаться довольным, меня едва не тошнит. — Ну и отлично.

— Я сказал, столиков уже нет, — орет он.

— Два на девять? — говорю я. — Великолепно.

— На сегодня нет свободных столиков, — гудит непоколебимый метрдотель.

— Тогда до встречи. — Я вешаю трубку и широко улыбаюсь, изо всех сил пытаясь продемонстрировать удовольствие от того, что Джин выбрала «Дорсию», но ловлю себя на том, что мне не хватает воздуха, каждый мускул дико напряжен. На Джин платье от Calvin Klein из джерси с фланелью, крокодиловый ремень с серебряной пряжкой от Barry Kieselstein Cord, серебряные сережки и прозрачные чулки тоже от Calvin Klein. Она стоит перед столом в замешательстве.

— Что такое? — спрашиваю я, идя к вешалке. — Ты… нормально одета.

Она медлит, потом тихо говорит:

— Ты не сказал им фамилию.

Надевая свой пиджак от Armani и заново завязывая галстук, я обдумываю ее слова и, не заикаясь, сообщаю ей:

— Они… меня знают.

Пока метрдотель сажает какую-то пару, — мне кажется, что это Кейт Спенсер и Джейсон Лаудер, мы с Джин подходим к его столу, на котором лежит открытая книга заказов, имена разборчивы до абсурда, и, случайно наклонившись над ней, я обнаруживаю единственную незачеркнутую фамилию — заказ на двоих на девять, и это — о, господи — Шроутц. Я вздыхаю, постукиваю ногой, мысли скачут, я пытаюсь состряпать какой-нибудь осуществимый план. Внезапно я поворачиваюсь к Джин и говорю:

— Почему бы тебе не сходить в туалет?

Она обводит глазами ресторан, обдумывая мои слова. Здесь царит хаос. Люди стоят у бара, у каждого места — очередь человек десять. Метрдотель усаживает пару за столик в середине зала. Сильвестр Сталлоне с какой-то дурой сидит за столиком впереди — к моему большому изумлению, всего несколько недель назад там сидели мы с Шоном. Телохранители Сталлоне теснятся за соседним столиком, владелец «Петтис» Норман Прейер развалился в третьей. Джин, повернув голову ко мне, пытается перекричать шум:

— Что?

— Почему бы тебе не сходить в туалет? — спрашиваю я. Метрдотель приближается к нам, без улыбки пробираясь через переполненный ресторан.

— Зачем? То есть… ты считаешь, мне надо?.. — спрашивает она в полном замешательстве.

— Просто… иди, — шиплю я, отчаянно стискивая ей руку.