Дневник Бриджит Джонс - Хелен Филдинг

В воскресенье ходила на обильный, очень засаленный ужин к родителям. Мама в ярко-оранжевом, стала ещё упрямее, чем раньше. Она только что вернулась из недельной поездки в Альбуфейру с Юной Олконбери и женой Найджела Коула, Одри.

Мама была в церкви, и было ей видение свыше (подобно видению св. Павла по дороге в Дамаск): она поняла, что викарий – гей.

– Это обычная лень, дорогая, – таково было мамино мнение по вопросу о гомосексуализме. – Они просто не хотят утруждаться, чтобы заводить отношения с противоположным полом. Посмотри на своего Тома. Я убеждена, что если бы у этого мальчика хоть что-то было за душой, он бы встречался с тобой, как и следует, а не со всей этой нелепой ерундой, именуемой «друзьями».

– Мама, – возразила я. – Том знал, что он гомосексуалист, с десятилетнего возраста.

– О, дорогая! Поверь! Ты же знаешь, как люди заражаются этими глупыми идеями. Их всегда можно отговорить.

– Означает ли это, что, если бы я особенно убедительно побеседовала с тобой, ты бы оставила папу и завязала интрижку с тетушкой Одри?

– Ты просто говоришь глупости, дорогая, – ответила она.

– Точно, – вмешался папа. – Тетушка Одри похожа на чайник.

– Ради бога, Колин, – раздраженно прикрикнула мама, и это удивило меня, потому что обычно она не кричит на папу.

С каким-то странным упорством папа настоял на том, чтобы перед моим отъездом произвести техосмотр моей машины, хотя я и уверяла его, что с ней все в порядке. Наконец я прикинулась, будто не понимаю, как открывается капот.

– Ты не заметила в маме ничего необычного? – спросил папа каким-то натянутым, смущенным тоном. Он слонялся вокруг машины с масляным щупом и то вытирал его тряпкой, то снова засовывал в двигатель таким сомнительным манером, что если бы я была фрейдисткой, я бы забеспокоилась. Но я не фрейдистка.

– Ты хочешь сказать, не считая того, что она вся ярко-оранжевая? – уточнила я.

– Ну да и… понимаешь, обычные, э-э-э… качества.

– Действительно, мне показалось, она как-то необычно возбуждена по поводу гомосексуализма.

– Да нет, это просто сегодня утром её отвлекло новое облачение викария. По правде говоря, оно действительно было несколько фривольно. Он только что вернулся из Рима с аббатом из Дамфриса. С головы до ног одет в розовое. Нет-нет, я имею в виду, не заметила ли ты в маме что-то отличное от обычного?

Я старательно соображала.

– Честно говоря, не могу сказать, что да, разве что она показалась мне какой-то очень уж цветущей и уверенной в себе.

– Х-м-м-м, – промычал папа. – Ладно. Езжай, пока не стемнело. Передавай привет Джуд. Как у неё дела?

И он захлопнул капот, как будто закрывая тему, – но сделал это так яростно, что я испугалась, как бы он не сломал руку.

Думала, что с Даниелом все решится в понедельник, но его не было. Вчера тоже. Моя работа стала походить на вечеринку, куда идешь, чтобы познакомиться с кем-то, а он не приходит. Беспокоюсь насчет собственных амбиций, планов о работе и моральной устойчивости, поскольку скатилась, кажется, до уровня подростка. В конце концов мне удалось вытянуть из Перпетуи, что Даниел улетел в Нью-Йорк. Ну ясно, сейчас он уже, наверное, познакомился с худой и крутой американкой по имени Вайнона, которая играет в бейсбол, носит с собой оружие и вообще представляет собой все, чем я не являюсь.

В довершение всего, вечером я должна идти на Семейный ужин Самодовольных Женатиков к Магде и Джереми. Такие мероприятия всегда сокращают мое внутреннее «я» до размеров улитки, хотя я вовсе не хочу сказать, что не испытываю благодарности за приглашение. Я люблю Магду и Джереми. Иногда я ночую у них, восхищаюсь хрустящими простынями и множеством баночек, заполненных различными сортами пасты, и воображаю, что они мои родители. Но когда к ним присоединяются их женатые друзья, я чувствую себя так, будто превращаюсь в синий чулок.

11:45. О, боже! Кроме меня там были четыре семейные четы и брат Джереми (забудьте об этом: красные подтяжки и красная физиономия. Называет девушек «милашками»).

– Ну, – прогремел Космо, наливая мне выпить. – Как дела на любовном фронте?

Ох, нет. Зачем они это делают? Может быть, Самодовольные Женатики скрещиваются только с другими Самодовольными Женатиками и не имеют представления о том, как общаться с индивидуальными личностями? А может, они и впрямь желают нам покровительствовать и заставлять нас чувствовать себя неудачниками? Или, может, им настолько приелся привычный секс, что они думают: «Там, снаружи, существует целый другой мир» – и надеются восполнить недостаток бурных эмоций, вынуждая нас рассказывать головокружительные подробности нашей интимной жизни?

– Да, почему ты все ещё не замужем, Бриджит? – усмехнулась Зазнайка Уони (ужасная зануда, жена Космо, друга Джереми), не утруждаясь даже изобразить заинтересованность и поглаживая свой беременный живот.

«Потому что я не хочу закончить, как ты, жирная, скучная и самодовольная дойная корова», – вот что мне надо было ответить, или «потому что, если бы мне пришлось готовить обед для Космо, а затем ложиться с ним в одну постель (хотя бы раз, не говоря уже о каждой ночи), я бы оторвала сама себе голову и съела ее», или «потому что на самом деле, Уони, у меня под одеждой все тело покрыто чешуей». Но ничего этого я не сказала, поскольку (и это довольно забавно) не хотела оскорблять её чувства. Так что я просто глупо и виновато улыбнулась, на что некто по имени Алекс пропел:

– Ну, понимаете, когда достигаешь определенного возраста…

– Верно… Всех приличных парней уже расхватали, – подытожил Космо, похлопав себя по жирному брюху и ухмыльнувшись так, что заколыхался его второй подбородок.

За обедом Магда посадила меня в этакий сэндвич, попахивающий инцестом, – между Космо и Смертной Тоской в лице брата Джереми.

– Тебе и правда надо поторопиться и устроить свою жизнь, старушка, – заявил Космо, выливая себе прямо в глотку пинту польяка восемьдесят второго года. – Время выходит.

К тому моменту я и сама уже отведала добрых полпинты польяка восемьдесят второго года.

– Как там, каждый третий брак кончается разводом или каждый второй? – я безуспешно пыталась проявить сарказм.

– Серьезно, старушка, – продолжал Космо, не обращая на меня внимания. – Все офисы полны этими одинокими девицами, которым за тридцать. Не могут найти парня.

– На самом деле, у меня как раз нет этой проблемы, – брякнула я, размахивая сигаретой.

– О-о-о. Ну давай, рассказывай, – оживилась Уони.

– И кто же он такой? – допрашивал Космо.

– У тебя романчик, старушка? – подключился Джереми. Все обернулись и нацелились на меня взглядами, как на мишень. И пооткрывали рты, пуская слюни.

– А это не ваше дело, – надменно объявила я.