Поймай меня, если сможешь - Фрэнк У. Абигнейл

— Мы прилетели сюда сегодня в восемь утра, а в семь вечера мне улетать, — время рейсов я взял с потолка, надеясь, что график полётов Pan Am ему незнаком. Так оно и оказалось.

— В общем, не знаю, как оно вышло, — продолжал я с нотками огорчения в голосе. — Я работаю в компании уже семь лет, и ни разу такого со мной не случалось. Дело в том, что кто-то украл мою форму… во всяком случае, её нет на месте, а единственный запасной комплект остался у меня дома в Лос-Анджелесе. В общем, вечером у меня вылет, а я почти уверен, что в штатском лететь нельзя… Вы не знаете, где бы я мог купить униформу — у какого-нибудь поставщика, что ли — или одолжить котя бы до конца полёта?

— Ну, это не проблема, — хмыкнул Джонсон. — У вас есть под рукой карандаш и бумага?

Я ответил утвердительно, и он продолжал:

— Езжайте в компанию «Уэлл-Билт Юниформ» и спросите мистера Розена, он вам поможет. Я ему позвоню и сообщу о вашем приходе. Простите, как вас зовут?

— Роберт Блэк, — ответил я, надеясь, что он спросил просто по забывчивости. Его последние слова меня успокоили.

— Не волнуйтесь, мистер Блэк. Розен хорошо о вас позаботится, — жизнерадостно заверил Джонсон, ликуя, как бойскаут, только что совершивший обязательный ежедневный добрый поступок. Собственно, так оно и было.

Менее часа спустя я вошёл в вестибюль компании «Уэлл-Билт Юниформ». Розен оказался тщедушным и строгим, но флегматичным человечком с болтающимся на груди портняжным метром.

— Это вы офицер Блэк? — справился он писклявым голоском и, получив положительный ответ, поманил согнутым пальцем: — Идите-ка сюда.

Пропетляв по лабиринту вешалок, гордо пестревших разнообразнейшими мундирами — очевидно, для разных авиакомпаний — мы остановились у шеренги тёмно-синих.

— В каком вы звании? — осведомился Розен, перебирая кителя.

Лётная терминология была для меня закрытой книгой.

— Второй пилот, — пробормотал я, уповая, что нашёл правильный ответ.

— А, правый лётчик? — он начал подбирать кителя и брюки мне для примерки. Наконец результат Розена удовлетворил.

— Сидит не безупречно, но подгонять уже некогда. Загляните, когда будет время на подгонку.

Усевшись с кителем за швейную машинку, он ловко и быстро пришил к обшлагам по три золотых шеврона, а после подобрал мне фуражку.

И тут я вдруг заметил, что и на кителе, и на фуражке чего-то недостает.

— А где крылышки и кокарда Pan Am? — поинтересовался я.

Розен насмешливо поглядел на меня, и внутри у меня всё захолонуло. «Лопухнулся», — пронеслось в голове. И тут Розен развёл руками:

— О, это не по нашей части. Мы только шьём форму, а вы говорите о железе. Железо поступает прямо из Pan Am, по крайней мере, у нас в Нью-Йорке. Крылышки и кокарду вы получите в складском отделе Pan Am.

— А-а, ладно, — улыбнулся я. — В Лос-Анджелесе эмблемы поставляют те же люди, что шьют мундиры. Сколько я вам должен? Я выпишу чек. — Я уже полез в карман за чековой книжкой, когда до меня вдруг дошло, что чеки с именем Фрэнка Абигнейла-младшего почти наверняка меня разоблачат.

Катастрофу предотвратил сам Розен.

— 289 долларов, но чек я принять не могу.

— Вот чёрт! — изобразил я огорчение. — Мистер Розен, тогда мне придётся сходить обналичить чек и принести вам наличные.

— И наличных не берём, — покачал головой Розен. — Я выставлю счёт вашей компании, и деньги вычтут из Вашего вещевого содержания или из жалования. Здесь мы поступаем только так.

Розен оказался настоящим кладезем сведений о работе авиакомпании, за что я почувствовал искреннюю благодарность.

Он выдал мне три экземпляра формуляров, и я принялся под копирку вписывать нужные сведения. Напротив пробела для моей фамилии обнаружился прямоугольник, разбитый на квадратики, и я правильно предположил, что это личный номер сотрудника компании. Пять ячеек — пять цифр. Вписав в квадратики первые пять цифр, которые взбрели на ум, я пододвинул формуляры Розену. Оторвав нижний экземпляр, портной вручил его мне.

— Большое спасибо, мистер Розен, — с этими словами я удалился, унося замечательный мундир. Если Розен и отозвался, то ответа я уже не слышал.

Вернувшись в гостиницу, я снова позвонил на коммутатор Pan Am.

— Простите, меня направили в складской отдел, — с замешательством в голосе проговорил я. — Подскажите, пожалуйста, где это? Я не из вашей компании, а нужно доставить туда заказ.

Телефонистка была сама любезность.

— Складской — это фирменный магазин. Находится в четырнадцатом ангаре аэропорта Кеннеди. Вам сказать, как туда добраться?

Отказавшись, я поблагодарил её. Доехал фирменным автобусом аэропорта до Кеннеди и впал в уныние, когда водитель высадил меня перед ангаром 14. Какие бы там товары ни складировала Pan Am в ангаре 14, это наверняка было нечто ценное: сооружение представляло собой крепость, окружённую высокой сетчатой изгородью, увенчанной колючей проволокой, на входе стояла вооружённая охрана. Вывески над караульными будками у каждого входа предупреждали: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН».

Пока я озирал всё это с автобусной остановки, на территорию ангара вошли с десяток, а то и больше, пилотов, стюардесс и людей в гражданской одежде. Я заметил, что гражданские останавливались и показывали охране пропуска, но большинство персонала в форме — пилоты и стюардессы — просто входили в ворота, причем некоторые охранников откровенно игнорировали. Потом один обернулся, чтобы сказать что-то часовому, и я заметил, что к нагрудному карману под крылышками у него пришпилено удостоверение личности.

День был хмурый, того и гляди пойдёт дождь. Я прихватил с собой чёрный плащ на манер тех, что пилоты несли, перекинув через руку, а новоприобретённая форма пилота лежала у меня в рюкзачке. Чувствовал я себя примерно так же, как, наверное, Кастер, когда очертя голову устремился на индейцев-сиу Сидящего Быка.[7]

И отреагировал в точности, как Кастер, — сломя голову ринулся в атаку против превосходящих сил врага. Зашёл в один из туалетов аэропорта и переоделся в форму, засунув свою одежду в спортивную сумку, после чего покинул аэровокзал, зашагав прямиком к ближайшему входу четырнадцатого ангара.

Охранник стоял в своей будке спиной ко мне. Подходя к воротам, я перекинул плащ через левое плечо, целиком скрыв всю левую сторону кителя, и снял с головы фуражку. Когда же охранник повернулся ко мне, я причёсывал волосы пятернёй, держа фуражку в левой руке.

Не сбившись с шага, я лишь походя бодро бросил:

— Добрый вечер!