Доктор Данилов в морге, или Невероятные будни патологоанатома - Андрей Шляхов

— Причина всегда одна, — Денис махнул рукой. — Стаканникову опять обошли, обделили или обидели. Потерпи немного – скоро все узнаешь.

На два часа было назначено кафедральное совещание – конечно, с обязательной явкой ординаторов и аспирантов.

В худой, натянутой словно струна, брюнетке в строгом, без излишеств, сером костюме, вошедшей в зал вместе с Мусинским, нетрудно было опознать доцента Стаканникову. Ее можно было бы назвать красивой, если б не надменно-брезгливое выражение, искажавшее черты лица.

Отказавшись от предложенного ей Мусинским места в президиуме, Стаканникова уселась в первом ряду, напротив заведующего. Сидела она в позе примерной ученицы: прямая спина, взгляд устремлен вперед.

— Начнем, — сказал Мусинский, дождавшись тишины в зале.

Стаканникова тут же встала и заняла место за кафедрой.

— Наталья Анатольевна… — покачал головой Мусинский.

— Несмотря на то, что Георгий Владимирович просил меня не поднимать этот вопрос на сегодняшнем совещании, я все же поступлю по-своему, — заявила Стаканникова. — Пусть даже и вне регламента!

Дама оказалась прирожденным проповедником с великолепно поставленным голосом и гипнотизирующим взглядом бездонных карих глаз.

— Если кто не знает – администрация шестьдесят пятой больницы по своему почину, без согласования с кем-либо, отобрала у нашей кафедры две учебные комнаты! — Стаканникова выдержала паузу, явно ожидая взрыва негодования.

Собравшиеся молчали. Лишь несколько человек, подобно Стаканниковой, явившиеся на заседание без халатов, видимо, сотрудники филиала, негромко высказались с места в стиле: «Это ужасно!»

— Но ведь мы уже все обсудили, Наталья Анатольевна, — развел руками Мусинский. — Эти комнаты были предоставлены нам временно, до приобретения больницей томографа. Администрация сделала любезность…

— Это были наши комнаты, Георгий Владимирович! И любой настоящий руководитель, — Стаканникова выделила голосом слово «настоящий», — никогда не отдаст помещения без борьбы! Того и гляди, нас завтра вообще выставят на улицу! Что – прикажете ютиться здесь?! Сидеть на голове друг у друга?

— Теперь до шести не закончим, — не понижая голоса, высказался в пространство доцент Поленов.

— Я прекрасно понимаю причину вашего нетерпения, Кирилл Владимирович, — губы Стаканниковой растянулись в ехидной улыбке, — но ничем помочь не могу.

По залу прошуршал тихий смех: женитьба пятидесятилетнего Поленова на одной из своих студенток стала любимой темой для шуток – обычно дружелюбных и не обидных.

Поленов благоразумно не стал отвечать, только пожал плечами.

— Хорошо, что вы предлагаете, Наталья Анатольевна? — уступил Мусинский. — Выделить вам эти две комнаты здесь?

— Я предлагаю написать письмо в Департамент здравоохранения с жалобой на самоуправство главного врача шестьдесят пятой больницы и просить поддержки в ректорате…

— Ректорат-то тут чем поможет? — удивился Мусинский.

— Как это чем, Георгий Владимирович! — в свою очередь изобразила удивление Стаканникова. — Если департамент не пожелает вмешиваться, то придется обращаться в министерство. Я надеюсь, что до этого не дойдет, но кто его знает? Малинин – настоящий самодур. Когда я его спросила о том, не боится ли он испортить отношения с главным патологоанатомом Москвы, он ответил, что это не повод…

— Наталья Анатольевна! Я бы попросил вас никогда не выступать от моего имени без моего ведома! — нахмурился Мусинский.

— Но я…

— Минуточку! — попросил заведующий кафедрой. — Ординаторы и аспиранты могут быть свободны.

— Эх, не удалось нам досмотреть шоу, — притворно грустно вздохнул Денис, спускаясь по лестнице в подвал.

Данилов промолчал – его совершенно не интересовали производственные конфликты.

— Как Георгий Владимирович только ее терпит? — удивилась Ирина.

— Связываться не хочет, — ответил Данилов. — Если она по поводу двух не принадлежавших ей комнат способна дойти до министра, то при попытке от нее избавиться…

— Она обратится к президенту! — закончил Денис.

— Не иначе, — согласился Данилов.

— Все к лучшему, — подал голос оптимист Илья. — Шоу мы не досмотрели, зато освободились часа на полтора раньше…

«Можно позволить себе пообедать где-нибудь основательно», — подумал Данилов. Традиционный обед из двух гамбургеров (недорого и до вечера хватает) ему давно уже приелся. Захотелось немного роскоши – например, бизнес-ланча из трех блюд.

Данилов никогда не жил на широкую ногу, но ограничивать себя во всем так, как сейчас, ему приходилось только в студенческие годы. Необходимость считать каждый потраченный рубль не тяготила, а просто угнетала. И еще больше угнетало сознание того, что впереди два таких года.

Впервые в жизни Данилов пожалел о том, что так и не выучил толком ни один иностранный язык. Можно было бы заниматься переводами. Не слишком большой, но в целом неплохой заработок для ответственного человека, умеющего организовать свое время.

Не знаешь, что и лучше – нервничать по поводу невеликих доходов или всякий раз, занимаясь с пациентом, терзаться сомнениями, вызванными неуверенностью в себе. Недаром говорится, что победитель тяжело переносит поражение.

Смириться с таким положением Данилову помогало лишь осознание правильности своего решения. Не представляя себя вне медицины, Владимир тем не менее не мог больше работать с живыми людьми – мнительность и неуверенность в себе одолевали его настолько, что мешали принять правильное решение. Оставалось одно: работать с мертвыми, которым уже не навредишь, и с присланным на исследование материалом.

Составление заключения по данным гистологического исследования было делом очень ответственным, ведь от его правильности зависел чей-то диагноз, а очень часто и жизнь. Достаточно было, например, пропустить признаки онкологического процесса, чтобы сильно осложнить жизнь пациенту. Но эти соображения Данилова совсем не смущали. Он не видел людей, он работал с присланным материалом: исследовал срез или каплю на предметном стекле и давал заключение. Это не напрягало.

Несколько лет назад Данилову не пришлось бы становиться патологоанатомом через ординатуру – хватило бы и трехмесячных курсов переподготовки. Однако в министерстве сочли, что для подавляющего большинства врачей трех месяцев недостаточно, и изменили правила, оставив лазейку только для избранных – хирургов, урологов и онкологов.

«Ладно – прорвемся, — в который уже раз подбодрил: себя Данилов. — Опять же – ординатура будет за плечами, а это очень полезно для карьеры. И до тридцати пяти лет мне еще далеко…»

Зайдя последовательно в пару кафе возле больницы, Данилов отправился в опостылевший «Макдоналдс». Там, по крайней мере, было чисто и не пахло ни прогоркшим, ни подгоревшим.