Игра ангела - Карлос Руис Сафон

Через полчаса такси высадило меня у дверей резиденции«Вангуардии» на улице Пелайо. В отличие от катастрофического упадка иобветшания прежнего моего издательства здесь все дышало благородным достатком ипроцветанием. Я назвался у стойки портье, и мальчик, по некоторым признакамслужащий без вознаграждения, тотчас напомнивший мне меня самого в возрастеПепито Грильо, был отправлен сообщить дону Басилио о посетителе. Львиный обликмоего старинного наставника с течением лет нисколько не изменился, по-прежнемувнушая трепет. В парадном облачении с иголочки, под стать новым декорациям, донБасилио представлял собой фигуру столь же внушительную и грозную, как в своевремя в «Голосе индустрии», если только такое возможно. Глаза его вспыхнули отрадости, когда он меня увидел. Вопреки всем своим железным правилам он заключилменя в объятия, в которых я рисковал лишиться двух-трех ребер, если бы неприсутствие зрителей, а дону Басилио волей-неволей приходилось соблюдатьформальные приличия и репутацию.

— Становимся примерным буржуа, дон Басилио?

Мой бывший начальник пожал плечами, давая понять, чтоокружавшая его новая обстановка не имеет ровным счетом никакого значения.

— Не обольщайся.

— Не скромничайте, дон Басилио. Вы теперь средиизбранных. Вы уже в строю?

Дон Басилио извлек свой неизменный красный карандаш ипродемонстрировал мне его, подмигнув.

— Публикуемся четыре раза в неделю.

— На два раза меньше, чем в «Ла Вос».

— Дай мне время, а то есть тут у меня выдающиесяличности, кто ставит знаки препинания наугад и думает, что «шапка» — этоместный головной убор из провинции Логроньо.

Несмотря на ворчливые слова, не вызывало сомнений, что донБасилио чувствует себя весьма комфортно на новом месте, а также вид имеетвполне цветущий.

— Только не говорите, что пришли просить работу, а то яведь могу вам ее и дать, — пригрозил он.

— Я признателен вам, дон Басилио, но вы же знаете, чтоя подрастерял все навыки, и к тому же журналистика — это не мое.

— Так скажите наконец, чем вам может быть полезенстарый брюзга.

— Мне нужна информация об одном старом деле для сюжета,над которым я сейчас работаю. Меня интересуют сведения о смерти известногоадвоката по имени Марласка, Диего Марласка.

— О каком времени речь?

— Тысяча девятьсот четвертый год.

— Давненько дело было. Сколько воды с тех пор утекло.

— Недостаточно, чтобы отмыть грязь с этого дела, —обронил я.

Дон Басилио положил мне руку на плечо и повел за собой внедра редакции.

— Не волнуйтесь, вы пришли куда нужно. Ребята здесьсобрали архив, которому позавидует сам Ватикан. Если в прессе что-топоявлялось, то мы это найдем. И, кроме того, заведующий архивом — мой добрыйприятель. Но предупреждаю, что я Белоснежка по сравнению с ним. Не обращайтевнимания на его манеру нагонять страх на людей, в глубине души — на самомдонышке — он белый и пушистый.

Я пересек вслед за доном Басилио просторный холл, отделанныйценными породами дерева. Сбоку находился овальный зал с большим круглым столоми коллекцией портретов, с которых на нас взирал сонм аристократов с суровымилицами.

— Зал, где происходит шабаш ведьм, — пояснил донБасилио. — Тут главные редактора встречаются с помощником редактора, тоесть вашим покорным слугой, и редактором. И, как истинные рыцари Круглого стола,мы приобщаемся к Святому Граалю каждый день в семь вечера.

— Впечатляет.

— Вы еще пока ничего не видели, — сказал донБасилио, подмигивая. — Вот, поглядите.

Дон Басилио встал под одним из августейших портретов инадавил на деревянную стенную панель. Панель со скрежетом подалась, открываяпроход в потайной коридор.

— Ну, что скажете, Мартин? И это всего лишь один измногих тайных ходов в здании. Даже у Борджиа не было такого лабиринта.

Я последовал за доном Басилио по коридору. Мы пришли вбольшой читальный зал, окруженный стеклянными витринами, — хранилищеслужебной библиотеки «Вангуардии». В глубине зала, в лучах света, падавшего отлампы с зеленоватым прозрачным абажуром, можно было различить фигуру человекасредних лет, изучавшего с лупой какой-то документ. Заметив наше появление, онподнял голову и послал нам взгляд, способный обратить в камень человекапомладше или более трепетного.

— Представляю вам дона Хосе Марию Бротонса, владыкуподземелья и шефа катакомб этого святого дома, — провозгласил дон Басилио.

Бротонс, не выпуская из рук лупы, уставился на меня колючимиглазами, словно ржавеющими при соприкосновении с объектом. Я приблизился к немуи подал руку.

— Мой бывший ученик, Давид Мартин.

Бротонс неохотно пожал мне руку и повернулся к дону Басилио:

— Это он писатель?

— Он самый.

Бротонс тяжко вздохнул.

— Надо иметь мужество, да уж, выходить на улицу послетой взбучки, которую ему задали. Что он тут делает?

— Он пришел просить у вас помощи, благословения исовета по вопросу научного исследования и археологических раскопокдокументов, — разъяснил дон Басилио.

— И где кровавая жертва? — пробурчал Бротонс.

Я сглотнул и переспросил:

— Жертва?

Бротонс посмотрел на меня как на идиота.

— Коза, ягненок, каплун, на худой конец…

Я растерялся. Бротонс, не мигая, гипнотизировал менявзглядом в течение нескольких бесконечно долгих мгновений. А затем, когда уменя спина зачесалась от выступившего пота, заведующий архивом и дон Басилиоразразились хохотом. Они хохотали взахлеб, утирая слезы, пока у них не перехватилодыхание. Я не мешал им веселиться за мой счет. Очевидно, дон Басилио нашелродственную душу в новом коллеге.

— Идите сюда, юноша, — велел Бротонс, сбросивсвирепую маску. — Посмотрим, что можно для вас найти.

28

Архиву газеты было отведено помещение в подвале здания.Этажом выше размещалась ротационная машина, порождение поствикторианскойтехнологии, казавшаяся гибридом чудовищного вида паровоза и механизма дляпроизводства молний.

— Представляю вам печатный станок, больше известный какЛевиафан. С ним держите ухо востро, говорят, он уже проглотил не одногоротозея, — сказал дон Басилио. — Как кит Иону, только предварительноразрезав на куски.

— Так удобнее.

— Как-нибудь можно скормить ему нового стажера. Послухам, он племянник Масиа и корчит из себя всезнайку, — предложилБротонс.

— Назначайте день и час, и мы как следует отметим этособытие, — согласился дон Басилио.