Здесь была Бритт-Мари - Фредрик Бакман

Странно, но стук в дверь не застал ее врасплох. Появление девушки из социальной службы казалось совершенно естественным. Кому еще тут и быть?

– Здравствуйте, Бритт-Мари, я увидела свет. Надеюсь, я не помешала, – сказала девушка.

– Разумеется, нет. Я зашла только оставить ключи, – тихо уведомила ее Бритт-Мари, ощущая себя гостьей в чужом доме.

Она протянула ключи от молодежного центра, но девушка не взяла их. Только окинула улыбчивым взглядом помещение.

– Как здесь хорошо. Я понимаю, почему это место так много значит для Веги и Омара. Я захотела увидеть его, чтобы лучше понять их.

– Перед отъездом я убралась, как могла, – заверила ее Бритт-Мари.

– Обещаю сделать все, чтобы дать ребятам самое лучшее, – заверила ее девушка.

Бритт-Мари никак не могла справиться с ключами. Давила в себе то, что поднялось со дна души. Несколько раз проверила, все ли уложила в сумку, точно ли выключила свет в туалете и на кухне. Собралась сказать то, что уже несколько раз порывалась сказать, хотя благоразумие когтями и клыками пыталось этому воспрепятствовать.

Ей хотелось спросить: «А что, если кто-нибудь вызовется позаботиться о детях?» Разумеется, она знала, что это глупо. Разумеется, знала. Но успела открыть рот и сказать:

– С вашего позволения, я хотела бы, хотя это, разумеется, глупость, да-да, но я хотела бы узнать, насколько это вообще предположительно возможно, так вот узнать – что, если бы кто-нибудь вызвался…

Не успев добраться до конца фразы, она встретила взгляд родителей Жабрика. Они стояли в дверях. Мама – обхватив беременный живот, отец – с кепкой в руках.

– Здравствуйте, – сказала мама.

– Это вы собираетесь забрать детей? – пожелал узнать Карл.

Мама мягко ткнула его локтем в бок и повернулась к девушке из социальной службы:

– Меня зовут Соня. Это – Карл. Мы родители Патрика, который играет в той же футбольной команде, что и Вега с Омаром.

Весьма вероятно, что девушка из социальной службы собралась что-то ответить, но Карл не дал ей шанса:

– Мы позаботимся о ребятах! Мы хотим, чтобы они переехали к нам и жили с нами! Вы не сможете забрать их из Борга!

Соня посмотрела на Бритт-Мари. Возможно, и на ее руки, потому что прошла через всю комнату и, не спросив согласия, обняла ее. Бритт-Мари пробормотала, что у нее пальцы в средстве для мытья посуды, но Соня все равно обняла ее. Что-то скрежетнуло в дверном проеме. Девушка из социальной службы рассмеялась – казалось, она машинально смеялась каждый раз, когда открывала рот.

– Дело в том, что такой же вопрос я уже услышала и от мамы Бена, и от дяди… Дино… так его зовут?

Скрежет повторился, дополненный демонстративным покашливанием.

– Эти ребята! Могут жить у меня, ну? Они это, как его? Мои детки, ну?

У Личности был такой вид, будто она готова сразиться по этому вопросу с любым, кто есть в комнате. Она махнула рукой в сторону футбольной площадки – там еще висели на заборе белые футболки, и утром снова кто-то внимательный зажег свечи.

– Это, как его? Пословица. Дитя взрастить – целая деревня нужна! А у нас тут и есть деревня!

За спиной у Личности стояла Банк с собакой. Видимо, почувствовав взгляд девушки из социальной службы, Банк взмахнула палкой и яростно затрясла головой:

– Я пришла не мелких усыновлять. Я за пиццей.

Соня выпустила Бритт-Мари из объятий – неохотно, как отпускают воздушный шарик, если знают, что, как только его отпустишь, он улетит в небо. Карл, скомкав кепку в кулаке, строго наставил палец на девушку из социальной службы:

– Нельзя забирать детей из Борга, они же могут попасть к кому угодно! – в его голосе звучал не столько вызов, сколько ужас. – Они могут попасть к человеку, который болеет за «Челси»!

Тем временем Бритт-Мари положила ключи от молодежного центра на кухонный стол и выскользнула за спинами собравшихся на улицу. Если это и заметили – а это вполне могли заметить, – то позволили ей уйти не прощаясь, потому что она была им слишком небезразлична.

Вторую половину дня сменил вечер – стремительно и неумолимо, словно сумерки сорвали с себя пластырь из дневного света. Бритт-Мари стояла на коленях, припав лбом к надгробию Сами.

– Милый мальчик. Я никогда не пожалею, что я здесь.

Суббота; за сотню миль отсюда играет «Ливерпуль». В понедельник в Борг приедут экскаваторы.

Бритт-Мари не знала, верует она или нет, но полагала, что это хорошо – знать, что у Бога есть свой план для Борга. План футбольного поля.

В покрытых пятнами колготках Бритт-Мари одиноко брела по дороге через весь поселок. Белые футболки так и висели на заборе, под ними горели новые свечи. В молодежном центре светился телевизор, виднелись силуэты детских голов. В центре собралось больше детей, чем собиралось раньше. Теперь тут скорее клуб, чем команда. Бритт-Мари хотелось туда зайти, но она понимала, что это неуместно. Сознавала, что так будет лучше.

На площадке между молодежным центром и пиццерией стояли два неимоверно старых грузовика с горящими фарами. В свете фар бегали мужчины в бородах и кепках. Пыхтя и кряхтя, толкаясь и пихаясь. Бритт-Мари не сразу поняла, что они играют в футбол.

Есть такая игра.

Бритт-Мари пошла дальше. Сердце пропустило несколько ударов перед неприметным домиком в неприметном садике. Если не знать, что они здесь есть, то пройдешь мимо – и не заметишь. Этим дом очень напоминал своего хозяина. Полицейской машины перед домом не было, и свет в окнах не горел. Убедившись, что Свена дома нет, Бритт-Мари подкралась к двери и постучала. Потому что ей захотелось сделать это хоть раз в жизни.

И поспешила прочь, скрываемая тенями, и прошла последний отрезок пути до дома Банк. Клумба перед домом больше не пахла. И таблички «Продается» на газоне больше тоже не было. В прихожей пахло яичницей, собака спала на полу, а Банк сидела в гостиной в кресле, придвинувшись так близко к экрану телевизора, что Бритт-Мари хотелось предостеречь ее, объяснить, как это опасно для зрения, но потом ей пришла мысль получше.

– Можно спросить, кто сегодня играет?

– «Астон Вилла» с «Ливерпулем»! «Астон Вилла» ведет два-ноль! – возбужденно выкрикнула Банк.

– Ах-ха. Предположу, что здесь тоже болеют за «Ливерпуль», как, кажется, все дети в Борге.

– Рехнулась, что ли? Я болею за «Астон Виллу»! – процедила Банк.

– Можно спросить почему? – спросила Бритт-Мари – поразмыслив, она сообразила, что вообще впервые видит, чтобы Банк смотрела футбол по телевизору.

Вид у Банк был такой, словно она услышала полную чепуху. После некоторого раздумья она хмуро ответила:

– Потому что остальные за нее не болеют.

И добавила: