Вершина холма - Ирвин Шоу

На этот раз подъем обернулся настоящей пыткой, мороз крепчал, они продвигались с черепашьей скоростью; ссутулившись, Майкл и Калли молча грели руки под мышками. Необследованным оставался только один склон, и, забравшись на гору, Калли спросил Майкла:

– Он когда-нибудь спускался с тобой по «Черному рыцарю»?

– Нет, – ответил Майкл. – Но вдруг именно сейчас…

Сторз не закончил предложение. От человека, который признался в том, что он убил своего друга, можно было ожидать самого отчаянного поступка.

Медленно, с большим трудом спускались они по «Черному рыцарю». Майкл жалел мистера Бейнса, полный пятидесятилетний доктор не слишком уверенно катался на лыжах. Бейнс уже порядком устал, он дважды падал на крутом склоне; ему помогали встать, стряхивали с него снег. У доктора отмерзли щеки, и все по очереди их терли.

Они добрались до леса, затем до валуна, лежавшего на трассе, и съехали к подножию горы. Джонс сварил для них кофе, они влили горячий напиток в рот Бейнсу и усадили его перед печкой, в которой потрескивали поленья. Лишь через пятнадцать минут врач смог подняться на ноги, и тогда Майкл сказал ему:

– Послушайте, доктор, вам не стоит идти с нами.

Бейнс ничего ему не ответил; бросив на Майкла ледяной взгляд, он надел перчатки, вышел из будки и стал пристегивать лыжи.

Хэролд Джонс вышел из будки и хмуро посмотрел в сторону вершины. Тросы пели от ветра.

– Извините, ребята, – сказал он, – но сейчас подниматься нельзя. При таком урагане я не могу пустить «канатку». Кресло ударится о мачту или трос соскочит с колеса – тогда вы упадете и разобьетесь.

– Хэролд, там же человек, – возразил Майкл.

– Извини, Майкл, – сказал Джонс.

– Не спорь с ним, Майкл, – вмешался Калли. – Он прав. Нам придется ждать, пока ветер стихнет.

Они молча смотрели на Бейнса, который снял лыжи и аккуратно приставил их к стене домика. Потом все вошли внутрь, сняли перчатки, ботинки и уселись на полу, потому что там был только один стул, занять который они с большим трудом уговорили Бейнса. От одежды валил пар. В комнате слышалось лишь громкое тиканье старого будильника. Майкл устало смотрел на его циферблат. Часы показывали десять минут второго – Хеггенер находился на морозе с четырех часов дня.

На улице, сотрясая оконные стекла, все сильнее и сильнее завывал ветер.

Бейнс вздремнул на стуле, и к тиканью будильника прибавился его храп.

На рассвете ветер начал слабеть, в окнах домика забрезжил сероватый свет.

– Ну, парни, – сказал Джонс, – теперь можно подниматься. На малой скорости.

Они разбудили Бейнса, доктор тяжело вздохнул и неловко встал на ноги. Все надели куртки, перчатки, а также сушившиеся у печки ботинки. Мужчины вышли на улицу – ледяной воздух, казалось, внезапно замер, – и молча, с печальными лицами, стали пристегивать лыжи. Снаружи на стене домика висел термометр, но Майкл не решился на него поглядеть.

Джонс включил «канатку», Майкл и Калли первыми сели в кресло. Снегопад кончился, сверху деревья напоминали ряды белых надгробий.

– Я думаю, – обратился Майкл к Калли, – самое разумное – еще раз пройти по «Черному рыцарю». Я спускался с ним по всем остальным трассам, они не представляли для него трудности. Но я не водил его к «Черному рыцарю» – боялся, что там он получит травму.

– Ладно, – отозвался Калли, – раз тебе так кажется, идем туда, этот вариант ничем не хуже остальных. Но боюсь, если мы и правда что-нибудь найдем, это будет лишь труп.

Калли первым заметил ручку лыжной палки, торчащую из снежного сугроба и двигающуюся вверх-вниз. Она виднелась в десяти футах от края леса, на одном уровне с большим валуном, который лежал на трассе.

– Сюда! – закричал Дэвид, он устремился к белому холмику и упал перед ним на колени. Когда мужчины подъехали к нему, он уже отчаянно разгребал руками снег. Помогая Калли, Майкл наткнулся на что-то твердое. Он начал осторожно выбирать пригоршнями снег. Это оказалась голова Хеггенера в затвердевшем от мороза вязаном шлеме. Через несколько секунд они увидели лицо австрийца, словно прикрытое белой вуалью. Губы его беззвучно шевелились.

– Все в порядке, Андреас, – повторял Майкл, придерживая голову Хеггенера, пока остальные откапывали его окоченевшее тело, – все в порядке.

Хеггенера вырвали из снежного плена, и Калли влил ему в рот немного горячего кофе из термоса. По положению правой ноги Андреаса Майкл понял, что она сломана. Каким-то образом Хеггенеру удалось отстегнуть лыжи и вырыть себе нору.

Разорвав окаменевшую одежду Хеггенера, Бейнс оголил кусочек кожи и ввел камфору для стимуляции сердца. Хеггенер застонал и прикрыл глаза, которые до этого не мигая смотрели на вершины деревьев. Его уложили на сани, приладив к ноге простейшую шину, и закрыли одеялом. Парни из спасательной службы покатились прямо вниз, избегая поворотов; один, держа сани за ручки, ехал впереди, другой притормаживал их сзади за веревку.

Майкл обождал, пока Бейнс наденет лыжи.

– Невероятно, – покачал головой доктор. – Он жив.

Майкл тронулся вслед за ним. Бейнса бросало из стороны в сторону, казалось, каждый следующий поворот будет последним. Майкл ехал замыкающим, чтобы в случае падения и травмы Бейнс не остался лежать на склоне.

Внизу Калли, спасатели и Хэролд Джонс погрузили Хеггенера в задний отсек длинного «универсала», принадлежавшего Дэвиду. Увидев Майкла, Андреас попытался улыбнуться, он чуть приподнял руку и пошевелил пальцами.

– Извините, Майкл, – прошептал он. – Мне ужасно неловко.

– Не разговаривайте, Андреас, – сказал Майкл.

Бейнс устроился рядом с Хеггенером и обратился к севшему за руль Калли:

– Ко мне, Дейв. И побыстрей.

Майкл, стоя рядом со спасателями, проводил взглядом отъехавшую машину. Он посмотрел на двух парней. Это были юноши лет двадцати, с простыми, еще мальчишескими лицами. За эти месяцы они не раз попадались Майклу на глаза, но он как-то не замечал их. Может быть, один или два раза, проходя мимо, он сказал им: «Привет». Майкл не знал имен этих, как говорила Ева, американских крестьян, после окончания сезона перебивавшихся случайными заработками. Но сейчас, глядя на усталые лица ребят, измученных ночными поисками человека, с которым они даже не были знакомы, Майклу захотелось обнять спасателей, заплакать вместе с ними, сказать, что он полюбил их. Но он лишь промолвил:

– Господи, как здорово, что есть на свете парни вроде вас.

Он подошел к «порше», укрепил лыжи на стойках и, обессиленный, посидел несколько минут за рулем не двигаясь. Мотор завелся с трудом. Майкл с предельной осторожностью поехал к Бейнсу.

Доктор, медсестра и Калли сняли с Хеггенера одежду и положили его на операционный стол, накрытый простыней. Врач сделал укол морфия и начал медленно вправлять лодыжку. Хеггенер лежал почти без сознания, но когда в комнату вошел Майкл, австриец еле заметно улыбнулся и прошептал: