Как кошка с собакой - Евгения Пастернак

Юрий практически донес Петрову до квартиры и складировал на кровать.

— Все, радость моя, спи.

— А ты со мной не останешься? — сонно поинтересовалась Ирина.

— Заманчиво. Но знаешь, женщина, которая засыпает после — это приятно. Которая засыпает до — это терпимо. Но если женщина засыпает во время, то такой удар даже я могу не выдержать, так что лучше не рисковать. Не провожай меня, дорогая, я уйду сам!

Хлопнула дверь. По хлопку Ирина уснула.

Во сне долго и настойчиво звонил телефон. Сначала под этот звук неплохо спалось, а потом он становился все навязчивее и противнее, все гаже и омерзительнее. Пришлось просыпаться и брать трубку.

— Алле! Ты ж сама просила перезвонить, а теперь трубку не берешь!

— А хто это? — Петрова спросонья ничего не соображала.

— Ира?

— Оля? Извини, я спала.

— Еще? Или уже?

— А какой сегодня день?

— Ира, ты меня пугаешь.

— Ничего страшного. Мы просто юбилей фирмы отмечали. Вчера. Или позавчера? Я тебе когда звонила?

— Ты мне звонила вчера вечером. А потом дома тебя уже не было. Я все утро тебя ищу, а тебя все нет и нет.

— Я сплю.

— А что ты хотела?

— Ничего. Просто поболтать.

— Хорошо. Я вечером приеду. У меня новость есть. Я решила к мужу вернуться.

— К какому?

— К предыдущему.

Петрова мысленно схватилась за голову:

— К предыдущему какому?

— Ну ко второму официальному.

— Так он же сволочь! Ты ж вещи от него прячешь!

— Ну… Знаешь, все так странно… Мы с ним поговорили, а потом… Ладно, что я тебе это по телефону рассказываю, пока, до вечера.

Офигевшая Петрова положила трубку и уставилась в потолок. Похоже, в этом мире ее уже ничего не могло удивить.

Поскольку сегодня в фирме был полувыходной по случаю массового похмелья, Ирина решила, что на работу пойдет к обеду, а с утра сходит-таки во вчерашний тренажерный зал. Там инструктор встретил ее как родную, не отходил всю тренировку, а потом еще и заставил купить абонемент со скидкой.

Три рабочих часа после такого бодрого начала дня пролетели незаметно — успели только чаю попить.

Ольга приехала часам к восьми вечера. Взгляд ее был мечтателен, движения замедленны. В руках она держала бутылку вина и пакет с нарезанным сыром трех сортов. Первым делом она оглядела свалку своих вещей.

— Ой, сколько тут всего! Завтра Пусик заедет и заберет. У него теперь машинка большая. Ой, а знаешь, он мне вчера сказал, что летом мы поедем в один санаторий…

Ольга трещала без остановки, глаза горели таким энтузиазмом, как будто она девочка, первый раз выходящая замуж. Петрова только диву давалась.

— Послушай, — перебила она соловьиные трели подруги, — а как же твой новый предполагаемый муж? Он что думает по этому поводу?

— Кто? А-а-а… Этот. Да ничего не думает. А что, я должна была у него спросить? Пусик мой законный муж, и я не обязана спрашивать у кого-то там разрешения для того, чтобы с ним жить. Ладно, Ирочка, я побегу. Только вот ноутбук заберу сегодня.

Подруга убежала. На столе, где все последнее время привычно мигал компьютер, осталась зияющая дыра. Ира вспомнила, что не оставила себе даже копии «Сладких грез», и сначала немного расстроилась. А потом подумала, что эти самые грезы ей совершенно ни к чему. Не о чем там больше писать, изжила себя история Марины.

Все-таки нужно было свадьбой заканчивать.

Вторник прошел практически в нормальном ритме. Ира уже привыкла к тому, что вся фирма при встрече с ней улыбается и раскланивается. Она перестала дергаться, раскланивалась и улыбалась в ответ. После обеда ритм стал окончательно нормальным, то есть ненормальным. Выяснилось, что нужно наверстывать похмельный понедельник, и все окунулись в бешеную деятельность. Улыбаться и раскланиваться перестали.

Петровой стало грустно. «У всех был свой главный бал, — в меланхолии думала она. — Наташа Ростова потанцевала с Болконским. Золушка подцепила принца на хрустальный башмак. А я? Даже не помню толком, с кем пила на брудершафт». Ира угрюмо посмотрела в экран, встала и пошла к Юре.

Дверь в отдел маркетинга была приоткрыта, и Ирина видела, что происходит внутри. Юрий Николаевич стоял спиной к входу. Рядом, тоже спиной к входу, стояла фигуристая рыженькая девушка и хихикала. В качестве источника веселья выступала ладонь начальника отдела, которая оглаживала спину рыженькой. Петрова застыла, не дойдя до двери. Тем временем рука закончила исследование спины и скользнула ниже. Хихиканье стало протестующим, но не слишком. Ирина тихонько развернулась и двинулась в туалет. Там она не стала плакать, а извернулась, пытаясь рассмотреть себя сзади. Результат оказался неутешительным — ее спина и подспинная часть очевидно проигрывали аналогичным объектам рыженькой девушки.

Петрова поняла, что нужно срочно отсюда бежать. Уволиться, начать новую жизнь. Теперь-то она знает себе цену! На новом месте она сразу себя поставит, все увидят, какая она веселая и раскрепощенная! И все мужики будут ее. А этот… козел пусть лапает кого хочет.

Быстро, пока решимость не расплескалась, Ира направилась в кабинет директора. Секретарша даже не дернулась.

— Я по поводу… — начала она решительным тоном, но директор не дал договорить.

— Да помню я, помню. Повышенная зарплата, потому что «я этого достойна».

— Но я…

— Да достойна, достойна! Я убедился. Так плясать не каждый сдюжит.

— При чем тут…

— Ни при чем. Все. Приказ я подписал, эту зарплату уже получишь повышенную. На двадцать процентов.

— Я…

— Потом поблагодаришь. Иди, Петрова, у меня дел по горло!

В подтверждение директорских слов заголосили оба его телефона: на столе и в кармане.

Ира пожала плечами и вышла. Увольняться после того, как тебе повысили зарплату, было неприлично. Она поплелась в свой кабинет, но работой заняться не смогла. Чтобы не сидеть с бессмысленным видом, она подошла к шкафу и принялась перекладывать папки.

— Здравствуй, радость моя! — бодро объявил Юрий, появляясь в бухгалтерии. — Пошли пошепчемся.

Петрова, не выпуская из рук папки, повиновалась.

— Вот что, — сказал Юра в коридоре, — ты позавчера меня звала остаться. Так я согласен. Только давай сразу договоримся: чистый секс, безо всяких глупостей.

Ира молча врезала ему по голове папкой.

— Понятно, — Юрий пожал плечами. — Хорошо, что сразу разобрались, без истерик.

Петрова врезала папкой повторно, да так, что защелка раскрылась и листы бумаги осыпались на плечи красавца мужчины, словно гигантская перхоть.