Гипсовый трубач, или Конец фильма - Юрий Поляков

– Вы здоровы?

– Да. Просто устал… - ответил Кокотов, стараясь говорить в сторону.

– Я тоже устала. Вы получили мою записку?

– Получил. Я думал, вы уже не вернетесь.

– А я вот вернулась… - Она горько усмехнулась. - У меня сегодня был неудачный день. Знаете, в такие минуты хочется поплакаться кому-то, кого знаешь давно. Очень давно. Вот я и пришла к вам…

– Ко мне?

– К вам… Вы меня, конечно, так и не вспомнили?

– Н-нет, извините…

– Не извиняйтесь! Я же была тогда ребенком… подростком…

– Мы жили по соседству? - предположил Кокотов.

– Мы жили по соседству.

Встречались просто так.

Любовь проснулась в сердце,

Сама не знаю как…

– тихонько напела Наталья Павловна. - Нет. Не угадали. Холодно! - Она даже поежилась.

– Можно закрыть форточку, - предложил недогадливый Кокотов.

– Ну, Андрей Львович, просыпайтесь же! Вы забыли игру в «тепло-холодно»?

– А-а! Да-да… Подростком? Подростком… Ага-а! - обрадовался он, вспомнив свой недолгий педагогический опыт. - Я был у вас учителем… в школе. Да?

– Теплее. Но не в школе. Ну, вспоминайте же!

– Вы обещали подсказать! Одно слово…

– Пожалуйста: «Березка».

– «Березка»?

– А что вы так удивленно смотрите? Вы хотите сказать, что никогда не работали вожатым в пионерском лагере «Березка»?

– Работал…

– Тогда напрягитесь! Первая и вторая смена. Первый отряд. Наташа. Кроме меня, в отряде больше Наташ, как ни странно, не было.

– Наташа? Ну конечно! Ну как же! - воскликнул Кокотов, однако на самом деле ничего не вспомнил, кроме шеренги тусклых подростковых теней в красных галстуках. - Значит, это теперь вы! Кто бы мог подумать! Сколько же лет прошло?

– Много. Слишком много.

– Да-да… Но вы отлично выглядите!

– Спасибо. А за встречу надо бы и выпить! - мечтательно предложила она.

– Разумеется! Но у меня… у меня… - засмущался писатель. - Я сбегаю к Жарынину. Займу…

– Не надо никуда бегать, Андрей Львович! Современная женщина с пустыми руками в гости не ходит.

Она вышла в прихожую, вернулась с пакетом «Седьмого континента» и выставила на стол бутылку красного французского вина, коробку швейцарского шоколада и шикарно упакованную кисть янтарного винограда. Все ягоды в грозди были совершенно одинакового размера, напоминая шарики, извлеченные из большого подшипника и сложенные в виноградную пирамидку. Затем Наталья Павловна изучила посудное содержимое серванта, извлекла оттуда два пыльных фужера и подозрительно их осмотрела.

– Пойду - вымою. А вы пока тут… Штопор там! - она кивнула на нижние створки серванта, подклиненные сложенной бумажкой.

– Откуда вы и это знаете?

– Здесь все одинаковое. Кроме людей.

Она ушла в ванную и включила там воду. Кокотов стремглав выскочил из-под одеяла, сорвал с ног дырявые носки, добыл из чемодана свежие, натянул, затем посолдатски быстро оделся, пригладил пятерней волосы и даже успел для освежения дыхания пшикнуть в рот дезодорантом «Superbody» из баллончика, счастливо забытого на столе. Глянув на себя в зеркальный мрак ночного окна, он остался доволен собой. Когда Наталья Павловна, нарочно задержавшаяся в ванной, чтобы дать писателю время привести себя в порядок, вернулась в комнату с сияющими бокалами в руках, Андрей Львович уже второй раз вворачивал в пробку старенький штопор с пластмассовой ручкой. С первой попытки штопор сорвался.

– Погодите! - поняв, в чем дело, сказала она. - Переверните бутылку и подержите вниз горлышком. Вот так. Теперь дергайте!

Чпок!

– Минутку! - Она взяла и внимательно осмотрела пробку. - Нормально. Пить можно.

Кокотов, как и положено, плеснул немного вина сначала себе - и на рубиновой поверхности закружились кусочки раскрошившейся пробки. Потом он галантно налил гостье, а в завершение дополнил и свой бокал до нормы.

– За нечаянную встречу! - произнесла Лапузина с улыбкой.

– За встречу! - Кокотов торопливо отхлебнул, чтобы заглушить дезодорантовую гнусность во рту.

– Роскошное вино! - похвалила она, прикрыв глаза от удовольствия.

– Терпкое, - подтвердил Андрей Львович, сложив рот в дегустационную гузку, хотя на самом деле никакого вкуса после «Superbody» не почувствовал.

– Очень тонкий фруктовый оттенок…

– Смородиновый, - уточнил писатель, незаметно смахивая с губ пробочный сор.

– Знаете, о чем я подумала, когда вы наливали вино?

– О чем?

– Я подумала: почему-то считается, что первому мужчине женщина достается во всей своей чистоте и непорочности…

– А разве это не так?

– Разумеется, нет. Первому мужчине достается весь девичий вздор: гордыня неведенья, подростковые комплексы, глупые надежды, случайный разврат, происходящий от незнания собственной души и тела… В общем, все эти крошки и мусор… - Она кивнула на кокотовский бокал. - Зато позже, с опытом, женщина становится по-настоящему чистой, непорочной, верной, цельной и пьянящей, как это вино. И счастлив мужчина, его пьющий!

Они чокнулись и выпили еще.

– Вам не нравится вино? - проницательно усомнилась Наталья Павловна. - Или вы со мной не согласны?

– Ну что вы?! Чудо! - отозвался Кокотов, зажевывая жгучую химию дезодоранта виноградом. - Возможно, вы в чем-то и правы…

– В чем же я права?

– Женщины, с которыми лучше завершать жизнь, нравятся нам обычно в самом начале. И наоборот: те, с кем стоит начинать свою жизнь, привлекают нас лишь в зрелые годы…

– Роскошная мысль! - воскликнула Лапузина и посмотрела на Кокотова с тем особенным интеллектуальным любопытством, которое женщины удовлетворяют обычно только в постели. - Надо обязательно почитать ваши книги!

– Я работаю больше под псевдонимами…

– Это неважно. Фамилия не имеет значения. Оттого, что я двенадцать лет назад сделалась Лапузиной, я не перестала быть Обояровой…

– Обояровой?!

– Обояровой! Ну теперь-то вы меня, наконец, вспомнили?

Вспомнил! Еще бы! Как не вспомнить, если из-за этой мерзавки он чуть в тюрьму не сел! А дело было как раз на следующий день после ночного овладения Елениным Невинномысском. Счастливо утомленный, Кокотов лежал в своей вожатской келье. Добрая Людмила Ивановна, войдя в его любовное положение, разрешила юноше подремать до построения. Она вообще была довольна, что он забыл наконец шалопутную Таю и обрел радость познания с вполне приличной девушкой.