Теплые штаны для вашей мами - Дина Рубина

У иерусалимцев это называется «спуститься». Говорят, например: «Завтра я должен спуститься». Даже города не называют. Неважно: Тель-Авив это, Реховот, Герцлия или Ришон-ле-Цион. «Спуститься» – и точка. Вообще, по мнению иерусалимцев, самое лучшее, что есть в Тель-Авиве, – это шоссе, ведущее в Иерусалим.

Так вот, работая в Тель-Авиве, к концу дня я обычно становилась сонной мухой, еле ноги таскала. Притаскивалась на автобусную станцию, усаживалась в иерусалимский автобус и… засыпала… Просыпалась, когда автобус въезжал в Шаар-а-Гай, «Ворота ущелья», – тот перекресток, откуда в Иерусалимском коридоре дорога начинает подниматься вверх, петлять, взбираясь все выше в Иерусалимские горы.

И вот, по мере того как автобус поднимался все выше и ближе к Иерусалиму, я приходила в себя, а выйдя на центральной автобусной станции – полная сил и намерений, – отправлялась еще в центр Иерусалима на разные встречи и вечерние затеи.

И всегда, когда чувствую некоторый упадок сил, я просто выезжаю в центр города, сажусь за столик какого-нибудь кафе и наблюдаю жизнь… Это очень поднимает тонус и вообще возвращает охоту жить.

– А обилие туристов не утомляет?

– Да что вы, это просто компонент толпы. Они же немедленно вливаются в общую круговерть. Мне даже кажется, что Иерусалим проглатывает на время туристов, как кит – Иону. Возможно, до известной степени и переваривает.

Кто, конечно, по-настоящему утомляется – это иерусалимские экскурсоводы. Ведь у нас бывают периоды, например пасхальный, когда группы паломников и туристов скапливаются в стране в какой-то дикой концентрации. Тогда экскурсоводы просто валятся с ног. Моя приятельница Лена Галесник, местный гид, рассказывала, что однажды, в том году, когда обе Пасхи – и христианская, и еврейская – следовали одна за другой, она каждый день водила по Иерусалиму по нескольку групп. Чуть с ума не сошла от напряжения. И вот, в последний день, проводив последнюю группу, она села на свой автобус, чтобы лечь дома пластом и не подниматься сутки. Когда автобус подъехал к ее остановке, Лена поднялась, обернулась к пассажирам и, прежде чем выйти, проговорила наработанным голосом:

– А сейчас, друзья, я отпускаю вас погулять…

РАЗНООБРАЗНО СВЯТОЙ ИЕРУСАЛИМ

Уффф!! – миновали наши Пасхи, отгремели, отлетели. И та и другая – какое облегчение!

Все путем, все как обычно: одни вышли из Египта – куда надо; у других – кто надо вовремя воскрес. Может показаться, что я пишу это с некоторой долей иронии… Боже упаси! Просто земля такая, Святая, но с твоим конкретным адресом прописки. Святая земля, но ты на ней живешь, колесишь по ней на своем авто, попиваешь кофе, поглядывая на Масличную гору, гуляешь со своим псом… И к разным праздникам всех религий относишься привычно, как к вехам смены времен года… А их, этих разных праздников разных религий, на этой единственной Святой земле столько, что только успевай поворачиваться. Опять же, отмечаются они приверженцами не всегда только песнями, или постом, или каким-нибудь еще чинным и богоугодным действом. Тут у нас на какой-нибудь Рамадан можно и камень схлопотать в стекло машины, да и не только камень…

Однако пасхальные недели как-то особенно… значимы. Особенно… нагружены. И все тут зависит от календаря: иногда еврейская и христианская Пасхи идут с перерывом. И население страны, за неделю ошалевшее от мацы, успевает отъесться до приезда паломников. А иногда они почти совпадают и даже накладываются друг на друга. В один и тот же вечер здешняя молодежь с энтузиазмом устремляется в кабачки Иерусалима – отхватить, наконец, кусок булки крепкими молодыми зубами и запить его хорошим бокалом хорошего пива; а христианские паломники в эти же часы устремляются к храму Гроба – хотя б одним глазком узреть, как сходит Благодатный огонь…

Ох, тяжелое время – весенние праздники на Святой земле! Думал ли пресловутый Понтий Пилат, ненавидевший одну Пасху, что весьма скоро к ней прибавится еще и другая?!

С тройной нагрузкой работает в эти дни аэропорт имени Бен-Гуриона: евреи, особенно светские, стремятся уехать на время нелегкой пасхальной недели в отпуск; христианские паломники стремятся отстоять священную службу в священном храме. Расцветает в эти недели туристический бизнес. Арабы в Старом городе торгуют крестиками и свечками на любой вкус. Желающие пострадать паломники и туристы за немалую цену волокут на спине тяжелый деревянный крест по Виа Долороса.

Экскурсоводы в эти недели все падают с ног. Тут важно не перепутать вероисповедания каждой конкретной группы, важно уметь ответить на все деликатные вопросы, например – почему Дева Мария повсюду на руках держит мальчика и никогда – девочку?

Важно повести верующих в нужное место и сказать нужные слова. А главное, не сказать ненужных… А как тут все упомнишь, и как разберешься, и как разведешь всех по положенным маршрутам, когда в Старом городе святыня на святыне сидит и святыней погоняет?! И все эти святыни разным конфессиям принадлежат и разными конфессиями охраняются?!

– Евреям хорошо-о-о, – говорит знакомый экскурсовод, человек бывалый и циничный. – Храм разрушен, одна стена только и осталась. Стой себе у стеночки, кланяйся, молись, и – никаких хлопот! А тут по приделам все поделено, мало того, что все друг с другом воюют, так еще и ключ от двери у арабов надо клянчить.

Это, увы, правда: храм Гроба Господня стоит на земле, много веков принадлежащей одной арабской семье. И каждое утро священнослужители идут за ключом к хозяину. А ну как не даст открыть?!

Густо живем мы, не скучно.

Нашей полиции тоже совсем не скучно. Все дни христианской Пасхи усиленные наряды служб безопасности курсируют по Старому городу и охраняют святыни. Да не от террористов! От паломников. Они же все разные: католики, протестанты, лютеране, православные…

– Поверишь, – говорит знакомый полицейский, – ни единого года без драки не обходится. А не будем охранять, так и смертоубийства жди. Ох и дерутся братья во Христе! Ох и топчут друг друга… В этом году с главного их Патриарха шляпу сбили!

– Шляпу?!

– Ну… митру, или как этот головной убор называется… А сколько увечий среди паломников!

(За что уважаю любую религию – за смирение. За любовь к ближнему.)

Ну, физическими-то увечьями израильтян не удивишь, живем мы, повторяю, густо и не скучно. А вот с душевными проблемами посложнее будет. Тут нарядом полицейских делу не поможешь. Ежегодно в весенний период в клиниках Иерусалима выделяется вдвое больше «койко-мест» – для впечатлительных паломников. Диагноз звучит вполне научно: «Иерусалимский синдром». Опять же, паломник паломнику – рознь. Возьмем, к примеру, мужчин. Не всякий, даже сумасшедший, стремится, чтобы его распяли. Он если даже и объявляет себя Иисусом, то… как бы это поделикатнее выразиться… старается проскочить всякие неприятные предварительные этапы и является уже воскресшим, так оно здоровее.

Зато с женщинами случаются поразительные метаморфозы! Недавно я навещала в больнице приятеля, угодившего туда по случаю сердечного приступа. И, проходя по коридору мимо одной женской палаты, была потрясена единообразным выражением лиц пациенток – выражением, я бы сказала, торжественной святости. Все как одна обеими руками благоговейно поддерживали животы, расхаживая по палате мелкими осторожными шажками.