Оливковое дерево - Люсинда Райли

«Есть ли в мире что-то прекраснее?» – думала Хелена, когда шла по элегантным улицам Вены в кафе. Вечернее солнце, необычно жаркое для сентября, косо освещало величественные каменные здания, заливая их золотистым сиянием, идеально отражающим ее настроение.

Хелена приехала сюда в конце лета, чтобы стать прима-балериной в Венском государственном балете, и уже полюбила приютивший ее город. От квартиры на Принц-Ойген-штрассе (которая состояла из громадной комнаты в роскошном здании восемнадцатого века и могла похвастаться огромными окнами во всю стену и потолком с затейливой лепниной) было всего двадцать минут пешком до центра австрийской столицы. Она могла бесконечно любоваться видами города – от проспектов, застроенных восхитительной архитектурной смесью классических и арт-нуво сооружений, до безупречно ухоженных парков со стрельчатыми эстрадами. Весь город был сплошным наслаждением для чувств.

Было непросто убедить Фабио принять предложение Густава Лемана, художественного руководителя Венской государственной оперы. Фабио – урожденный миланец – не желал покидать Ла Скала. Но они соблазнились обещанием нового балета, поставленного специально для них. Он должен был называться «Художник» и основываться на картинах Дега, с Фабио в заглавной роли и Хеленой, изображающей его музу, «Маленькую танцовщицу». Премьера была назначена на начало весеннего сезона, и они с Фабио уже встретились с молодым французским хореографом и довольно авангардным композитором. Это задумывалось как современное произведение, и от мысли о новом проекте она трепетала от возбуждения.

А теперь, радостно признавалась себе Хелена, здесь, в городе, было кое-что еще, отчего душа устремлялась ввысь… она влюбилась.

Они познакомились всего несколько недель назад в картинной галерее при Академии изобразительных искусств, куда Хелена пошла на выставку. Она неодобрительно смотрела на особенно зловещий образчик современной живописи под названием «Кошмар в Париже», не в силах ничего понять.

– Как я понимаю, картина не получила вашего одобрения.

Хелена обернулась на голос и встретила взгляд глубоко посаженных серо-зеленых глаз молодого человека. Взъерошенными темно-рыжими волосами, завивающимися над воротником выцветшего бархатного пиджака, и шелковым шейным платком, небрежно высовывающимся из открытого ворота белой рубашки, он сразу же напомнил ей молодого Оскара Уайлда.

Она оторвала взгляд и сосредоточилась на штрихах и загогулинах ярко-красной, синей и зеленой краски на полотне перед ней.

– Ну, скажем так: я ее не понимаю.

– С языка сняли. Хотя мне не следовало бы так говорить о работе товарища по учебе. Судя по всему, эта картинка получила премию на прошлогодней выставке дипломных работ.

– Вы учитесь здесь? – удивленно спросила она, снова поворачиваясь к нему лицом. Он говорил с тем отчетливым английским выговором, который ее мать назвала бы «хрустальным», и, вероятно, был всего на несколько лет старше ее.

– Да. Или, по крайней мере, собираюсь: поступаю в магистратуру в начале октября. Я обожаю Климта^[12] и Шиле^[13], потому и выбрал Вену для учебы. Прилетел три дня назад, чтобы до начала семестра найти квартиру и освежить подзабытый немецкий.

– Я провела здесь три недели, но, по-моему, мой немецкий не улучшился, – улыбнулась она.

– Вы тоже из Англии? – спросил он, глядя на Хелену так пристально, что она покраснела.