Неон, она и не он - Александр Солин

– Знаешь, у меня такое впечатление, что ей никто не нужен, хоть ты расшибись! – вдруг прорвало гостя.

– В смысле, мужик не нужен?

– Нет, мужик-то как раз нужен, еще как нужен…

Он неожиданно вспомнил их последнее барахтанье, ее прикушенную ровными зубками нижнюю губу, распахнутые слепые глаза, страдальческую гримаску и с неловкостью почувствовал, как вскинул голову его часовой.

– Тогда что не так? – продолжал пытать его Юрка.

– Не знаю, не могу понять. Вроде все у нее, как у всех баб, и даже лучше, а счастья своего не понимает. А, впрочем, мне теперь плевать! Я теперь в кэше…

– Ты погоди плевать, ты конкретно скажи, что случилось!

– Да случилось-то все по-глупому: не понравилось ей, видите ли, что я с ее подругой на брудершафт дольше, чем надо целовался! Нет, ты представляешь, а?

– Да иди ты! Нет, что, правда?! И больше ничего?!

– Ничего…

Юрка откинулся на спинку и стал похож на эскулапа, знающего, как одним махом вылечить чуму. Подавшись к другу, он уперся в него взглядом:

– Димыч, ты что, не понимаешь?

– Ну…

– Ну, это же элементарно! Ревнует она тебя, и больше ничего!

– Вот и я так думал! Но она мне доходчиво объяснила, что для того чтобы ревновать, надо любить, а она меня не любит…

– Не любит, говоришь? Ишь, чего захотел! – неожиданно полыхнул взглядом Юрка. – А я тебе так скажу: у меня хоть и не было столько баб, как у тебя, но про любовь я кое-что знаю! Я за моей Танькой столько побегал, пока не добился! Ты, между прочим, со своей уже спишь, а я с Танькой только после свадьбы! Ты понял разницу?

– Понял, понял…

– Так вот за то, чтобы ты все понял, и чтобы у вас все было хорошо! – строго взглянул на него Юрка.

В течение всего разговора, пока его друг, словно хирург, штопал его сердечную рану, он испытывал болезненное наслаждение как от самой операции, так и от тайного сопротивления ей. Позволяя наложить очередной шов, он незаметно от Юрки тут же освобождался от него, возвращая себе ноющую боль. Под конец он сказал:

– Ты знаешь, нет худа без добра: теперь я свободен и могу, наконец, подумать об эмиграции.

– Ну и дурак! – заключил Юрка.

…Она бы поняла, если бы он позвонил, но он не звонил, и она занервничала. Не потому что дорожила им, а потому что он должен был позвонить. Не может верный пес вот так внезапно утратить верность, иначе его верность притворная и ничтожная. Разумеется, она говорила бы отрывисто и сухо. Разумеется, отклонила бы его извинения и не разрешила бы приехать, но надежду бы оставила.

Она провела первый день нового года в затворницах, и в одиннадцать легла, оставив дверь в спальную открытой. Кошка Катька, воспользовавшись поблажкой, пришла и неслышно устроилась у нее в ногах. Ее хозяйка никак не могла заснуть, вздыхала и ворочалась, сменой ног вздымая ее лежбище, а вскоре принялась беззвучно плакать. Катька, осторожно ступая, пробралась в расположение ее рук и предложила свое участливое мурлыканье. Хозяйка уложила ее себе на живот и, деликатно шмыгая, принялась рассеянными движениями извлекать из пушистой глубины кошачье электричество. Иногда рука ее задумывалась, нервно теребила чуткую антенну Катькиных ушей, и вдруг, спохватившись, принималась торопливо сметать с мурлыканья сухие искры. Хозяйке было плохо, грустила и Катька. Ей было жаль, что исчез этот славный добрый человек, тайком от хозяйки угощавший ее бужениной. Откуда ей было знать, что плакала хозяйка вовсе не из-за него, а от жалости к себе.

На следующий день, предварительно с ней сговорившись, явились Светка и Дина. И если она согласилась на встречу, то лишь затем, что рассчитывала подпереть свое смятение сочувственным мнением подруг.

– Ну, рассказывай, что у вас случилось! – требовательно начала Светка, как только они уселись за кухонным столом.

– Ну как что? Человек провинился, я его отчитала, ему не понравилось, и он ушел, – со спокойной улыбкой ответила она.

– Человек провинился в том, что целовался со мной на брудершафт? Выходит, это я виновата? – поджала губы Светка.

– Нет, Светочка, ты ни в чем не виновата. Ни ты, ни Ирка с Юлькой. Виноват только он! – заверила подругу Наташа.

Светка с Диной переглянулись.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это несерьезно? – с надеждой спросила Светка.

– Кому как! – пожав плечами, отвечала Наташа.

– То есть, ты хочешь сказать, что поцелуй на брудершафт серьезное основание, чтобы выгнать солидного жениха? – обострила несуразность наказания Дина.

– Именно так! – воскликнула Наташа, начиная раздражаться оттого, что скрывая главную соучастницу, она вынуждена делать из мухи слона, заведомо ставя себя в глупое положение. Получалось, что она и подруги имели в виду разные по тяжести деяния, но одно и то же наказание. Очевидно было и то, что с каким бы художественным жаром она не описывала эти несколько лишних секунд, превращавших невинный ритуал в молчаливый сговор, им не дано было уловить их горбатое значение, как огрубевшим пальцам трещину на лаковой поверхности.

Подруги снова переглянулись.

– Ну, хорошо, и что теперь? – спросила Светка.

– Он не звонит, я тоже не собираюсь. Да к тому же мне теперь все равно!

– Что значит – все равно?

– А то и значит, что очередной кобель мне не нужен! Хватит с меня Мишки!

– Но там, кажется, была другая история… – осторожно напомнила Дина.

– По существу та же! – отрезала Наташа.

– Послушай, подруга, если бы я обижалась на мужа за то, что он пялится на молоденьких девок, я должна была выгнать его через год после свадьбы! – насмешливо проговорила Светка.

– А чего это вы его защищаете?! – возмутилась она. – Я думала, вы меня поймете, а вы!..

– А потому и защищаем, что мы не слепые и кое-что видим, – внушительно заговорила Светка. – Правильно Машка сказала: он с тебя весь вечер глаз не сводил, а ты его за дверь! Очнись, подруга! – пощелкала она пальцами перед Наташиным лицом: – Ты не права!

– Наташенька, может, ты его просто ревнуешь и не хочешь себе в этом признаться? – с надеждой спросила Дина.

– Знаешь что! – с раздражением воскликнула Наташа. – Чтобы ревновать, надо любить, а я его не люблю! Надеюсь, хоть это вам понятно?

Светка поглядела на кошку Катьку, которая в этот момент запрыгнула на соседний стул, и иронически сказала:

– Да, Катька, ну и хозяйка у тебя! Просто отпад!

– В общем, вижу, вы меня не понимаете! – подвела итог Наташа и поджала губы.

– Не понимаем! – обрезала Светка. – А впрочем, для меня главное, что я здесь ни при чем. А дальше делай, как знаешь!