Она так долго снилась мне... - Тьерри Коэн

— Я рад за вас.

Он замолчал, пошел к двери, потом обернулся.

— Я знаю, что у тебя все идет не так, как бы тебе хотелось.

— Так и есть. Но это не должно омрачать ваше счастье, Жош.

— Не может не омрачать, хочешь ты этого или нет.

— Ну, мне жаль. Но ничего не могу с этим поделать.

— Почему же, можешь. Можешь попробовать одну штуку. Ты можешь пойти поговорить с этой девушкой, или написать ей, или еще что-нибудь… Негоже вот так сидеть и взрывать себе мозг вопросами, которые, по сути, не имеют никакого смысла.

— Ты совершенно прав. Я начну действовать, Жош.

Я сказал ему то, что ему хотелось бы услышать, чтобы он пошел на свое свидание с легким сердцем, не терзаясь моими проблемами. Но при этом что-то в том духе я и хотел услышать. Да, я начну действовать. Вскоре. Мы уже дошли до нужной точки. Еще несколько таких писем, и я все ей расскажу.

От: Рафаэля Скали

Кому: Лиор Видаль

Тема: Без темы

Лиор! Мужчины — это маленькие мальчики, которые стали взрослыми. Они подвержены тем же страхам, что и женщины, тем же сомнениям. Может, даже еще больше. От них столько всего требуют. Они должны биться за свою честь, за страну, за свое дело, покорять вершины, плыть через моря, осваивать пустыни, торговать, рассуждать, говорить громко и убедительно… они иногда способны на все это, потому что общество их так воспитало и подготовило. Но рядом с женщиной они теряются. Некоторые идут на поводу у стереотипов, изображают соблазнителей, имитируют любовь и даже нежность. Но большинство остается детьми, запертыми в телах взрослых мужчин, и, когда на кон ставится их жизнь, то есть когда приходит настоящая любовь, не знают, ни что сказать, ни как себя повести. Потому что понимают, что перед лицом любви окажутся голыми и беззащитными, обнаружат все свои слабости и останутся, как испуганные потерявшиеся дети, посреди улицы одни-одинешеньки.

Я поговорю с ней, Лиор. Я откроюсь ей, расскажу ей все. Я надеюсь, она меня выслушает и поймет, почему я столько времени скрывал правду.

ЛИОР

То, что он доверил мне, потрясло меня. И я поняла, что, поведав сейчас свою историю, он тем самым рассказал и мою. Мне захотелось поверить в его любовь, потому что это и моя любовь тоже. Идея предназначения, две встретившиеся родные души, которые узнали друг друга. Но, как он правильно заметил, меня сбила с толку слащавость и манерность романтического видения, навязываемого нам в виде всяческих штампов и клише. Я слишком долго бродила в снах, которые при каждом пробуждении делали меня еще бесчувственней, еще больше опустошали. Упустила ли я свое счастье? Прошла ли мимо человека, который мне предназначен? Тут перед глазами встало лицо Ионы — вот и очевидный ответ на все вопросы.

— Ты не оставила ему ни единого шанса. Ты не оставила ему никакой надежды на то, что он тот человек, которого ты ждала.

— Если бы это была любовь, я бы поняла это. Наши души бы узнали друг друга!

— Его душа узнала твою, ты же знаешь. Но твоя душа была погребена под слоем глупейших предрассудков и идиотских принципов, которые явились следствием твоих же собственных ошибок и любовных неудач.

Я решила избавиться от всех этих болезненных вопросов и заглушить терзающий меня внутренний голос, написав письмо Рафаэлю. И осознала, что, если я начну защищать эту девушку, я тем самым обвиню себя. Выказывая свою жалость к ней, я признавалась в собственной трусости. Я сама была этой подозрительной, разочарованной девушкой, я сама боялась любви. Меня вело какое-то откровение, словно, стряхнув с себя паутину лжи, я высвободила огромное количество энергии и очистила разум.

ИОНА

Я слонялся по книжному магазину, мысли мои блуждали где-то в виртуальном пространстве и крутились вокруг нашей электронной переписки. Мсье Гилель украдкой наблюдал за мной с весьма обеспокоенным видом.

Я ничего не рассказал ему о письмах, поскольку боялся его вновь разочаровать.

Поэтому я не заметил, как открылась входная дверь, а тотчас услышал, как знакомый голос приветствует мсье Гилеля. Тот, конечно, сразу расплылся в улыбке и направился к ней.

— Здравствуйте, девица-красавица! Вы теперь редкая птица в наших краях! У меня из-за вас стремительно падают показатели по продажам!

Она засмеялась и обернулась ко мне.

— Вам сегодня не удастся на мне заработать, потому что я пришла увидеться с Ионой, — ответила она и радостно улыбнулась мне.

Почему она решила прийти сюда? Ответ, утешительный для меня, но и одновременно будоражащий: Рафаэль Скали попал в цель, ему удалось поколебать ее принципы. Неутешительный, и притом более правдоподобный — ей нужно мое мнение, мой совет по поводу Рафаэля Скали. Именно эта мысль и укрепилась в моей голове и заранее наполнила мою душу горечью.

Мсье Гилель обернулся ко мне, неудачно пытаясь скрыть свою радость.

— Тут он, тут… Иона, ты можешь идти, я закрываю магазин, — бросил он мне.

Я подошел к ней, робея ничуть не меньше, чем при нашей первой встрече.

— Привет. Давно не виделись.

— Да, давно. Дней десять, наверное, — ответила она.

— Одиннадцать, — уточнил я. — Точно, одиннадцать.

— Ладно, одиннадцать. Я прошу прощения, мне просто нужно было какое-то время побыть одной.

— Неприятности?

— Да не то чтобы неприятности… Всякие сомнения. Когда я в таком состоянии, я предпочитаю самоустраниться.

Я взял куртку и вышел вслед за ней. О каких сомнениях она говорила?

— Я тебе нужен? — спросил я, когда мы оказались на улице.

— Нужен ли ты мне? — переспросила она, нахмурив брови.

— Я хотел сказать… Ты хочешь поговорить со мной о том, что у тебя случилось?

Она загадочно улыбнулась.

— Нет, я не для этого пришла. Я просто была неподалеку… Ну и вот.

— Зайдем в кафе, выпьем по стаканчику? — предложил я.

— Не сегодня. Но, если хочешь, можем прогуляться до моего дома. Это тут недалеко, в десяти минутах ходьбы, а погода вроде неплохая.

Мы некоторое время молчали, вроде как беззаботно прогуливались.

Потом я спросил, как себя чувствует ее больная подруга.

— Плохо себя чувствует. Совсем плохо, — грустно ответила она. — Жизнь по капле уходит из нее с каждым днем.

Она снова замолчала.

— Рафаэль Скали рассказал тебе о нашем разговоре?

Ну вот, началось.

— О вашем разговоре? — переспросил я, вглядываясь в ее лицо и пытаясь угадать ее мысли.

— Ну, о имейлах.

— Нет, ничего не сказал, — ответил я, сам не понимая почему.