Записки на кардиограммах - Михаил Сидоров

— Умрем в один день?

Она очень серьезно кивнула. У меня вновь перехватило в горле, но это было бы уже слишком, и я осторожно привлек ее к себе…

* * *

Надя лежала в ванне, выставив из воды узкое, в хлопьях, колено. Я сидел рядом, опустив руку в невесомую пену. Новое, небывалое ощущение поднималось в душе. Я прислушался к нему и понял — я счастлив. По-настоящему. Впервые в жизни. Глядя на нее, я тихонько запел:

— Уэн ай гет олдер, лузин май хэйр…

И она подхватила:

— …мэни йерс фром нау[95].

Есть! Есть!!! Это — оно! Я нашел ее. Наконец-то я ее нашел!

Пришел кот, прислушался, повертел головой.

— Пью, это Надя. Надя, это Пью, английский пациент.

Пью сипло мяукнул, дескать, вас понял, продолжаю обход, и скрылся.

— Кто его так?

— Не знаю. На посту ГАИ подобрал, в Торжке, три дня назад.

— Бедный.

— Да уж… Слушай, а не устроить ли нам по такому поводу новоселье?

Звонок.

— Надя у тебя, Че?

Вот и все.

— Да.

— Позовешь?

Раз, два… ну?

— Нет, Вень… Прости.

Он шумно вздохнул.

— Феликс!

— Ты не представляешь, старик, как мне жаль.

Пауза и частые гудки в трубке.

— Кто это? Веня?

Клетчатая ковбойка поверх мокрой кожи, тюрбан из полотенца на голове, маленькие крепкие голени. Я кивнул.

— Все?

— Да.

* * *

Последней его видела Настенька. Он спускался по эскалатору с рюкзаком и, заметив ее, отсалютовал двумя пальцами от виска. На работе он больше не появился.

* * *

Но я надеюсь — мы встретимся. Надеюсь, что он не останется на островах Тристан-да-Кунья и не сгинет в песках Тенере[96], не провалится в трещину на Земле Франца-Иосифа и не попадет в лавину в Каракоруме[97].

Я надеюсь встретить его, обнять и сказать то, что хотел сказать ему все это время: что он дорог мне, что мы — так уж сложилось — братья, только он намного-намного старше, что я люблю его и благодарен ему за все: за Надю, за жизнь, которую мы ведем, за то, что он спас меня. Мы пригласим его к себе в дом, который, я знаю, придется ему по душе, потому что в нем нет ничего лишнего, но самого необходимого вдоволь. И мы попросим у него прощения. И он поймет.

Я очень надеюсь на это, а пока пусть у него все будет хорошо — и спички не отсыреют, и собаки не подведут.

Я верю: это незримо дойдет до него, и когда-нибудь он вернется. А пока пусть он бродит. И пусть его сопровождает Удача.

Там. Далеко.

За синими озерами, зелеными лесами.