Лароуз - Льюис Эрдрич

— Что это?

— Просто камешек.

— Ты всегда их собираешь. Ну, скажи, чем этот камень может помочь? — Сказав это, она бросила камень на землю. — Мы должны следить за ней. Мы должны остановить ее!

— Знаю, — ответил он. Лароуз разжал ее пальцы и положил камень обратно ей на ладонь. — Это камень наблюдения. Ты даешь мне камень, если я должен за ней присматривать. Я даю камень тебе, если за ней должна приглядывать ты.

Мэгги посмотрела на ладонь. Лежащий на ней камень был прохладным, и она почувствовала, как половина груза свалилась с ее плеч. Мэгги устала доводить себя рыданиями до тошноты, когда ее начинало рвать чем-то желтым. Но это был единственный способ удержать на себе внимание матери. Теперь у нее был Лароуз. Он показался ей очень уверенным в своих силах. Казалось, ее друг знал, что нужно делать.

— Но ты всего лишь ребенок, — сказала Мэгги. — Сможешь ли ты помочь?

— Я не просто ребенок, — возразил Лароуз. Он подождал, задумавшись, но затем доверился Мэгги и прошептал ей на ухо: — У меня есть несколько духов-помощников.

— Да уж.

Мэгги рассмеялась и не могла остановиться, пока не начала икать. Она подняла голову и отвела волосы с лица. Девочка была такой хорошенькой с ее точеными чертами лица и белозубой улыбкой.

— Ты обещаешь помочь?

— Все будет в порядке, — проговорил Лароуз. — Я знаю, что делать.

Он сказал это твердо, хотя до сих пор не догадывался, что делать. Ну разве можно было понаблюдать за Нолой. Сэм Иглбой как-то раз посоветовал Лароузу, что если у него появятся проблемы, достаточно сесть неподвижно и распахнуть свой разум. Когда Мэгги ушла, он в тот же вечер вернулся в их травяное гнездо. Ему хотелось сосредоточиться на новой проблеме. Он собирался спросить совета у людей, которых встретил в лесу, даже если не сможет их увидеть. Нужно было выяснить, каких действий с его стороны требует сложившаяся ситуация.

Через два дня Лароуз проснулся посреди ночи. Он проскользнул в ванную и включил свет. Потом спустил воду в унитазе. Пока она утекала, мальчик открыл аптечный шкафчик. Каких только таблеток там не было! Все они хранились в баночках из янтарного пластика. Лароуз не знал, какие захочет принять Нола, но завтра он перепишет их названия и заставит Мэгги выяснить, какими из них можно отравиться. Питер обычно брился электробритвой, но для особых случаев у него был безопасный станок с обоюдоострыми лезвиями. Две пачки лежали за дезодорантом. Лароуз взял лезвия, принес в свою комнату и спрятал под комиксами. На следующий день он положил пачки с бритвами в карман и вышел из дома. Найдя старую кофейную банку, Лароуз положил туда лезвия и отправился в лес, чтобы закопать ее там.

Пока Нола была во дворе, Лароуз пошел на кухню и убрал самый большой кухонный нож. На следующий вечер он спустился в подвал, открыл принадлежащий Питеру ящик с инструментами и забрал из него острые разделочные ножи.

— Куда подевался мой кухонный нож? — спросила Нола на следующий день.

Никто не знал. Кроме Лароуза. Он оставил Ноле только безопасные ножи для чистки овощей. Небольшой садовой лопаткой Нолы он вырыл ямку рядом с местом, где была закопана кофейная банка, и похоронил в ней ножи, завернутые в кусок холста. В его голове созревал целый список.

Когда все ушли, Лароуз принес в дом алюминиевую стремянку и поставил ее рядом со шкафом, в котором хранились ружья. Он взобрался на лестницу, пошарил рукой на шкафу и на ощупь нашел место, где Питер хранил ключ. Он отклеил скотч, взял ключ, скрытый за декоративной лепниной, затем спустился и открыл дверцы оружейного шкафа. Все ружья, которые Питер держал заряженными, были закреплены на зубчатых стойках.

Лароуз сделал в точности так, как учил его Питер. Он достал ружье калибра 5,6 мм, держа его за ствол левой рукой и за ложе правой. Потом он три раза потянул затвор назад и вниз, подставляя правую руку, чтобы поймать выкатывающиеся патроны. Питер всегда заряжал оружие тремя патронами. Это было его правило. Если не можешь поразить цель тремя пулями, нечего стрелять вообще. Лароуз осторожно положил каждый патрон. Он передернул затвор несколько раз, заглянул в патронник, желая убедиться, что он пуст, и вернул «ремингтон» на место. Лароуз повторил те же действия с другими ружьями — прикасаясь особенно осторожно к тем, которые Питер любил больше других. Лароуз запер шкаф и поднялся по стремянке, чтобы приклеить ключ на прежнее место. Он положил патроны в водонепроницаемую стеклянную консервную банку — на тот случай, если бы ему когда-нибудь пришлось ими воспользоваться. Затем он убедился, что поставил оружие в шкаф в прежнем порядке и не оставил на стекле отпечатков пальцев. Потом Лароуз отправился закапывать банку в одном из многочисленных мест, где захоранивал опасные предметы. Он был доволен.

Лароуз избавился от пестицидов и крысиного яда, заменил таблетки, чрезмерная доза которых, по словам Мэгги, могла оказаться смертельной, на похожие на них витамины. Он выбросил все веревки, которые были повсюду. Особенно много их было в тайнике Питера, устроенном на случай конца света. Лароуз положил их в большой мешок с логотипом «Хефти» и бросил его в кузов пикапа, когда, как он знал, Питер должен был отвозить мусор на свалку. Заодно Лароуз выбросил две пары прочных кроссовок, купленных на вырост, которые Мэгги ненавидела.

Неделю спустя он проснулся с мыслью о кухонной плите. Имело ли значение, газовая она или электрическая? И почему, если человек засовывал голову внутрь, она его убивала? Эта опасность была, пожалуй, очень мала. Но как он мог забыть об отбеливателе! Это же яд, верно?

Лароуз вылез из постели и прокрался в прачечную. Он вылил содержимое бутылки с черепом и скрещенными костями в раковину и спрятал ее в гараже. Потом забрался обратно в кровать и крепко заснул.

Мэгги мучили кошмары. В огромных школах с бесконечными классными комнатами, на постоянно ветвящихся улицах бесконечных городов она пыталась найти пропавшую мать. Вздрогнув, она просыпалась, зная, что та оказалась в ловушке за какой-то запертой дверью или заблудилась на незнакомой улице, бродя по темному городу. Однажды ночью Мэгги провела насколько часов, обкусывая и сцарапывая с ногтей лак. На следующее утро ее лицо было покрыто светло-зелеными крапинами. Когда она спустилась завтракать, мать потрогала зеленую чешуйку на щеке дочери.

— Что это?

Мэгги не вышла из-за стола, не отвечая, и не вскипела оттого, что мать осмелилась коснуться ее лица и задать вопрос, как случилось бы прежде, а спокойно сказала:

— Лак для ногтей.

Нормальный, несаркастический ответ отозвался сладкой болью в раздираемом на части сердце Нолы. В этот момент она любила Мэгги всеми фибрами своей души. Нола отвернулась к разделочной доске и принялась пилить картошку стейковым ножом. Вещи продолжали исчезать. Они пропадали, она теряла их постоянно и забывала купить новые. Но эти проблемы были для нее не столь важны, как могло показаться. Они не были ключевыми. На самом деле они вообще не имели значения.