Зеркало Кассандры - Бернард Вербер

Вот так, я проклята. Башня! Люди, объятые пламенем, падают с ее вершины. Это мое будущее.

Как Кассандра Троянская, которая не смогла предотвратить пожар в родном городе, я предвижу лишь несчастья, я — вестница бедствий. Лучше бы мне было вовсе не рождаться. Лучше бы у меня не было дара пророчества. Но почему я такая? Почему? ПОЧЕМУ?

Девушка с большими серыми глазами начинает громко выть.

— ПОЧЕМУ!!!

Лис в ответ начинает выть тоже. Затем наступает гнетущая тишина. Кто-то стучится в дом.

Глазка в двери нет, и Кассандра думает, что это Ким. Она открывает и видит на пороге высокий, темный, худой силуэт. Ноги человека обуты в бабуши с острыми загнутыми концами.

— Теперь, когда ты с нами и все убедились, что твои видения — не бред, я думаю, что должен помочь тебе, — заявляет Фетнат Вад.

— Никто не может мне помочь, — отрезает она.

Высокий африканец, отодвинув девушку рукой, заходит в комнату.

— Ну-ну-ну, что меня раздражает в белых, так это то, что они вечно впадают в отчаяние. Мы в моей деревне болели страшными болезнями, которые делали нас незрячими или погружали в вечный сон, нам не каждый день удавалось поесть… Иногда из ближайшего озера вылезали крокодилы и пожирали игравших на берегу детей. Но никто не впадал в отчаяние. Все жители моей деревни с утра до ночи улыбались и смеялись. Конечно, у нас было солнце, фрукты, природа кругом, а не бетон и серые пейзажи. Мы плясали под звуки тамтама, каждый день устраивали праздники, жили семьями, родители и дети крепко обнимались, ну… ты понимаешь, что я хочу сказать.

Он качает головой.

— Мне кажется, я не люблю ни эту страну, ни ее жителей, ни их менталитет. Здесь люди похожи на ходячие трупы. Они не улыбаются. Они прячут свою кожу и зубы. Они не трогают друг друга. У них даже запаха нет, он исчез от покупных духов и нейлоновых тканей!

— Так что же тогда ты здесь делаешь, Виконт? — спрашивает Кассандра безразличным тоном.

— Я — африканский ученый, который несет европейцам просвещение и цивилизацию. Хотя бы один из нас должен пожертвовать собой, нельзя бросать вас в вашем невежестве. Я в каком-то смысле Христофор Колумб и Магеллан от волофов, я пришел просветить варваров. Мы темны снаружи, а вы темны изнутри. Я несу свет вашим сердцам.

— Отравляя наши желудки стиральным порошком? Так ты нас чистишь изнутри?

Кассандра выставляет рядком кукол с обведенными черным фломастером глазами. Фетнат подходит к ней:

— Я хочу помочь тебе, Царевна.

Кассандра не отвечает.

— То есть я хочу сказать: я могу помочь тебе.

Она оборачивается:

— Не люблю я помощь принимать.

— О, да ты уже выражаешься, как мы. Ты стала настоящей обитательницей Искупления. Ты начинаешь фразы со слов: «Я не люблю».

Кассандра берет куклу, сдергивает с нее одежду, отрывает ей конечности, а голову насаживает себе на указательный палец. Затем приближает палец к лицу Фетната, делая вид, что кукла с ним разговаривает.

— Что вы можете для меня сделать, господин колдун? — спрашивает она тоненьким голоском.

— Я могу погрузить тебя в состояние, в котором ты увидишь свое прошлое.

— Опять магические снадобья? В прошлый раз я чуть не умерла от твоего гостеприимного эликсира.

— Знаешь, ты обычно неболтлива. Царевна, но уж если начнешь говорить, то мало не покажется. Отвечаю на твой вопрос: нет, это не снадобье для приема внутрь, это нечто менее жидкое и более…

— Газообразное?

— …безопасное. Это транс шаманов. Как это вы называете? Ах да, гипноз.

— Не люблю я гипноз. Если ты понимаешь, что я хочу сказать, — с иронией добавляет она.

Африканец рассматривает кукол, накрашенных, словно для бала Сатаны.

— Как тебя убедить, что это принесет тебе пользу?

Он ходит по комнате.

— А если я скажу тебе, что знаю о твоем Синем Дереве Времени? Оно есть в легендах волофов. Мастер Дембеле научил меня видеть его. Только я смотрю издали. А ты — вблизи.

Уже через десять минут Кассандра приходит в хижину Фетната.

Обстановка в его домике очень странная. На одной из полок сидит чучело зевающей летучей мыши. На других пылятся сушеные ящерицы, стоят ряды банок с лягушками и жабами, прозрачные склянки с волосами и обрезками ногтей, коробочки с неподвижными насекомыми, пробирки с черным и серым порошком. На каждом контейнере — этикетка: «Для успешного экзамена в университет», или «Чтобы хорошо росли волосы», или «Чтобы не пускать газы в постели», или «Чтобы не ошибиться при покупке дома».

У стены напротив выстроились стеклянные вазы. Одни наполнены серыми, зелеными и коричневыми плодами, другие — маленькими красными цветами с черными листьями. Рядом с ними красуются деревянные статуэтки с веселыми или грозными лицами.

Сенегалец указывает девушке на покрытое высушенными собачьими шкурами кресло:

— Закрой глаза и расслабься.

Она подчиняется.

— Дыши все медленней и медленней.

Кассандра неслышно вдыхает и выдыхает.

— Успокойся. Все хорошо.

Она устраивается в кресле поудобнее. Монотонный голос понемногу убаюкивает ее, постепенно погружая в транс.

— Теперь представь, что твоя душа покидает тело. Она пролетает сквозь потолок. Она поднимается высоко в небо. Она достигает границы атмосферы и безвоздушного пространства. Ты видишь путь. Впереди — будущее. Позади — прошлое. Повернись и иди к прошлому. Что ты видишь?

Кассандра медленно произносит:

— Я вижу хижину Эсмеральды, карту «Таро» с башней. Две падающие фигуры.

— Это случилось несколько минут тому назад. Иди дальше в прошлое, переходи от минут к дням.

— Я вижу, как пришла на свалку. Меня преследуют собаки.

— Еще дальше. Возвращайся, возвращайся в прошлое.

— Я вижу, как живу в пансионате «Ласточки».

— Еще дальше.

Лицо Кассандры искажается от боли.

— Я вижу теракт в Египте у пирамиды Хеопса. Я ищу моих родителей среди обугленных, искалеченных тел. Все в дыму.

— Еще дальше.

Кассандра застывает.

Наступает долгая пауза.

Фетнат Вад не решается вмешиваться, он видит, что девушка спокойно дышит.

— Я… я… меня окружает моя семья.

— Твои родители?

— Нет.

— Кто?

— Мои… дети.

— Что ты говоришь?

— Мои дети и внуки. Они стоят вокруг моей постели. Они… они говорят со мной, но не по-французски. Я их понимаю.