Сын повелителя сирот - Адам Джонсон

Ну, конечно, граждане, он солгал, никакого ночного рынка нет и в помине!

Важно то, что никто даже не взглянул на Га, когда он снова влез в окно. Все продолжали работать как ни в чем не бывало, когда он принялся очищать свою униформу от мокрой листвы. На юге служащие принялись бы рыдать, уткнувшись в женскую грудь, из-за того, что кто-то нарушил «правила», раздавая направо и налево государственную собственность. Но здесь царит жесткая дисциплина, и все знают, что ничего не случается без причины, что ни одна задача не останется без внимания, и если человек вручает женщине на дубовом суку счетчик Гейгера, значит, он поступает так потому, что этого желает сам Великий Руководитель. И если существуют два Командира Га, один или вообще ни одного, значит, этого хочет Великий Руководитель.

Идя навстречу собственной судьбе, Командир Га переглянулся с товарищем Буком, который показал ему поднятые вверх большие пальцы рук. Кто-то сочтет товарища Бука веселым или даже беспечным человеком. Конечно, у него есть чудесный шрам, рассекший ему бровь, которая так и не срослась, потому что его жена совершенно не умеет шить. Но помните, янки тоже показывали поднятые вверх большие пальцы, прежде чем сбросить свой груз на невинных северокорейских людей. Посмотрите фильмы, и вы увидите улыбки, поднятые вверх большие пальцы рук, а затем бомбы, падающие на Матушку-Корею. Посмотрите «Тайное нападение», в котором снималась очаровательная жена Га. Посмотрите «Последний день марта», в котором речь идет о том дне в 1951 году, когда американцы сбросили 120 тысяч тонн напалма, после чего в Пхеньяне устояли только три здания. Поэтому покажите Буку опущенные вниз большие пальцы рук и больше не обращайте на него внимания! Имя его, к сожалению, будет произноситься время от времени, но он больше не является персонажем данной истории, и вы впредь игнорируйте его.

А что касается Командира Га, то неважно, насколько слабо вы судили о его характере, знайте, что это история роста и освобождения, история, в которой свет прольется на самых низших из людей. Пусть эта история вдохновит вас и поддержит, когда вы будете общаться с недоумками, живущими с вами в одном многоэтажном доме, и с эгоистами, которые используют все мыло в вашей общей ванной. Знайте, что перемены достижимы, и все хорошо закончится, ведь этой истории обещан самый счастливый конец, который вам когда-либо доводилось услышать.

Командира Га ждал лифт. Внутри находилась красивая женщина в бело-синей униформе и синих тонированных солнцезащитных очках. Она молчала и не шевелилась. В лифте не было кнопок. Кто управлял лифтом, она или нет, Га сказать не мог, но очень скоро они оказались глубоко под Пхеньяном. Когда двери лифта открылись, он очутился в великолепной комнате, стены которой были украшены подарками других мировых вождей. Там была подставка для книг из рога носорога от Роберта Мугабе, премьер-министра Зимбабве, покрытая черным лаком маска долголетия от министра иностранных дел Гаити, Гая де Грэва, и серебряное блюдо с надписью «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!», преподнесенное Великому Руководителю членами Главной Хунты Мьянмы.

Внезапно вспыхнул яркий свет. Из него вышел Великий Руководитель – такой смелый, такой высокий – и направился к Командиру Га, который почувствовал, как его оставляют все земные заботы, сменяясь состоянием благодати. Ощущение было такое, будто бережные руки самого Великого Руководителя накрыли само его существо, вызвав у него единственное сильное желание служить выдающемуся народу, который внушил ему такую уверенность.

Командир Га низко поклонился, будто страстно просил о чем-то.

Великий Руководитель крепко обнял его и сказал: «Пожалуйста, хватит кланяться, гражданин хороший. Это было слишком долго, Га, слишком долго. Твой народ нуждается в тебе сейчас. У меня есть вкусный и вредный кусок для наших американских друзей. Хочешь помочь?».

Отчего же, граждане, Великий Руководитель не поднял тревогу при виде этого самозванца? Что задумал Великий Руководитель? Приумножатся ли печали Сан Мун? Об этом, граждане, вы узнаете завтра, когда мы расскажем вам следующую часть Лучшей истории Северной Кореи в этом году.

Лифт резко упал в Бункер 13, где Командиру Га предстояло встретиться с Великим Руководителем. Га ощущал острую боль в барабанных перепонках и слабость в теле, будто он снова падал в тюремную шахту. Увидев товарища Бука, его улыбку, его поднятые кверху пальцы, Командир Га ощутил пропасть между тем человеком, которым он был ранее, и тем, кем он стал теперь. Товарищ Бук был единственным, кто существовал на обеих сторонах пропасти Командира Га, он знал обоих – и юного героя, уехавшего в Техас, и нового супруга Сан Мун, самого опасного человека в Пхеньяне. В тот момент Га почувствовал себя ошеломленным. Он вдруг осознал свою уязвимость, понимая, что не судьба, но опасность властвует над ним.

Когда двери лифта распахнулись, глубоко в Бункере 13, команда элитных телохранителей обыскала его по своей коронной системе «одиннадцать пунктов», однако это было не ужаснее того, через что ему приходилось проходить всякий раз по возвращении из Японии. В белой и холодной комнате у него взяли мочу и волос на анализ. Не успел он одеться, как послышалось нарастающее щелканье каблуков в коридоре – это охранники приветствовали Великого Руководителя. Затем дверь просто открылась, и в комнату вошел Ким Чен Ир. На нем был серый комбинезон и дизайнерские очки, придававшие игривость его глазам.

– Ах, вот ты где, Га, – сказал он. – Нам тебя не хватало.

Командир Га согнулся в долгом глубоком поклоне, выполняя свое первое обещание Сан Мун.

Великий Руководитель улыбнулся.

– Это ведь было нетрудно, – произнес он. – Это тебе ничего не стоило, верно? – Он положил руку на плечо Га и взглянул ему в глаза. – Но кланяться следует на публике. Разве я тебе этого не говорил?

– Может же человек упражняться? – спросил Командир Га.

– Вот такой Га мне нравится, – улыбнулся Дорогой Вождь.

На столе стояло чучело черно-бурой лисы, готовой наброситься на белую полевку, – подарок мэра Владивостока, Константина Доросова. Великий Руководитель посмотрел так, будто восхищался мехом лисы, но при этом погладил полевку, оскалившую зубы перед нависшей над нею угрозой.

– Вообще-то мне есть за что на тебя сердиться, – сказал он. – Твоих проступков не сосчитать. Ты позволяешь самой нашей эффективной тюрьме сгореть вместе с полутора тысячами наших лучших заключенных. Я до сих пор пытаюсь объяснить китайскому премьеру твои проделки в той бане в Шэньяне. Мой двадцатилетний водитель до сих пор еще в коме. Новенький водит машину хорошо, но я скучаю по прежнему водителю – он прошел столько проверок на преданность.

С этими словами Великий Руководитель подошел к Командиру Га и положил ему руку на плечо, заставив опуститься перед ним на колени. Теперь Великий Руководитель возвышался над Га.

– А что ты сказал мне в опере, о чем нельзя умолчать? Твоя голова – единственное, что сможет залечить мою рану. И какой вождь, скажите на милость, не захочет, чтобы ты ушел, исчез навсегда из-за всех неприятностей, которые произошли по твоей вине? Ты что, забыл – ведь я подарил тебе Сан Мун? Но я по-прежнему испытываю слабость к твоим шалостям. Да, я дам тебе еще один шанс. Ты согласен выполнить мое новое задание?