Как мы не стали бандой - Глеб Черкасов

Только сейчас Дима понял, что хочет есть. Он зашел в магазин. Продавщица собиралась закрываться и недовольно посмотрела на незнакомого мужчину. Хубариев с максимально доброй улыбкой попросил отпустить ему хлеба и колбасы. Выпивать не хотел, хотя напитки были представлены в ассортименте.

Продавщица выдала ему батон, упакованный в целлофановый пакет, и колбасную нарезку.

Дима поднес батон к лицу.

— Не пахнет, а раньше я все утро ждал запах, он мне потом даже снился иногда.

Продавщица демонстративно переступила с ноги на ногу.

— Его привозили с завода, он был неподалеку, и поэтому хлеб был пахучий и теплый, — зачем-то рассказывал Дима, — теперь так редко бывает.

Продавщица улыбнулась:

— А вы здесь жили раньше? Мне только рассказывали про теплый хлеб, я-то не застала совсем, нам из другого района привозят, уже вот такой.

— Мы дачу здесь снимали, давно, еще в восьмидесятые. А вы не знаете, Линьковичи здесь еще живут? — Дима подумал, что другого знатока здешних мест может и не найтись, а продавщицы всегда всех знают.

Девушка — тут только Хубариев сообразил, что она моложе его лет на десять, не меньше, — погрустнела.

— Генерал умер, сын с тех пор ни разу не приезжал, а в их доме я живу, он мне перечисляет деньги, чтобы я зверей прикармливала, ну и за домом смотрела.

— Каких зверей? — Дима представил на секунду, что импозантный Иван Георгиевич на старости лет завел домашний скот, представил на секунду его с коровами или свиньями и прям оторопел.

— Он пару собак кормил и котов, не от пуза, а так, чтобы не сдохли, сам-то безвылазно здесь жил, разве что на пару дней в Москву уедет, а потом снова тут, вы мне поможете с замком, а то он какой-то тугой.

— А почему генерал? — спросил Дима, помогая Люсе, так звали продавщицу, они как-то незаметно представились друг другу.

— Его так все называли, у него выправка была как у генерала, и ходил он так, как будто на параде, но он добрый был на самом деле и гораздо проще, чем казался.

— Вы давно здесь живете? — спросил Хубариев, пока они медленно шли по направлению к даче Линьковичей.

— Пять лет, я тут в магазине на полставке, ну и на станции на почте, ну ничего, хватает, зимой вообще страшновато немного было, народу почти нет, но генерал приходил, как вы, помогал закрыть магазин, провожал до станции.

— Роман, небось, был, — зачем-то пошутил Дима.

Люся посмотрела на него как на дурачка. Хубариев молниеносно стушевался.

Баба Вера пыталась несколько раз познакомить его с дочерьми своих каких-то дальних подруг, но ничего не получалось. Диме было уже почти сорок, но он толком и не научился разговаривать с женщинами. Умение брякнуть невпопад присутствовало всегда, но с некоторых пор периодически он то щеголял цитатами из прочитанных книг, то пер напролом. Вот и теперь, вроде как улыбавшаяся всеми своими скулами Люся погрустнела.

— А сын к нему не приезжал? — вышел-таки Дима из неловкости.

— Приезжал, конечно. Иногда его отец встречал. А однажды они, наверное, договорились, что генерал дома будет ждать, Стас шел с пакетом мне навстречу, улыбнулся, потом вдруг шнырк в кусты, я посмотрела, а он ценники с продуктов срывает.

Дима удивленно посмотрел на Люсю.

— Чтобы отец не понял почем. У них игра была, Стас прикидывался, что не богач, хотя сразу было видно, а Иван Георгиевич делал вид, что верит, а сам все понимал, как настоящий генерал.

Подошли к даче. Она на первый взгляд совсем не изменилась. Все было как тридцать лет назад, с поправкой на время года. Казалось, сейчас откроется дверь и из нее выпрыгнет молодой отец Стаса, ударит ногой по сосне и одновременно рукой по груше, которая на удивление висела все там же, хоть и выглядела не так нарядно, как когда-то. Видно было, что никто ее давно не бил. А потом бабушка выглянет из флигеля и позовет пить кисель — она его варила как никто. Слышен голос Макса и вообще…

Хубариев пожалел, что не взял выпить, но неожиданно у него в руке оказалась бутылка водки.

— Вы не подумайте, я непьющая, мне надо мастера угостить, чтобы кран починил, но я завтра могу его позвать…

Из дневника Дмитрия Хубариева

(Написано в середине нулевых годов)

Вот если бы я мог что-то поменять в своей жизни, то что? Не слился с вступительных экзаменов и стал бы инженером — на 120 рублей и ноль перспектив. Сел бы на хвост Линьковичам и сейчас бы был при бизнесе и деньгах? Да нет, скорее бы не на хвост сел, а на цепь, рядом с Максом. А одной квартиры на двоих бы не хватило. Не убегать на машине с фермы рабов? Но тогда бы погиб во время войны. Сделать по-быстрому ребенка Лизе? Убедить бригаду не портить квартиру Косиевскому? Остались бы без денег, но при работе, подумаешь, не заплатили, всей стране тогда не платили, а мы что, в сказке родились, что ли. Если бы знать, если бы соображать, давно приехал бы сюда и выпил с Иваном Георгиевичем. Да и со Стасом, проклятым буржуем, тоже можно было бы, второй раз в жизни, чтобы не так, как в первый… Теперь где его искать? Все упущено, ну просто все.

— Кран вам и я починю, — отрывисто сказал Дима, открыл бутылку, сделал глоток, закурил. Девушка, помявшись немного, тоже достала пачку сигарет. Неожиданно стала рассказывать о себе. Она была из Поволжья, отец, после того как умерла мать, женился снова и фактически выгнал ее из дома. В Москве Люсю с дипломом фельдшера особо не ждали. Работа в магазине и полставки на почте подвернулись случайно, а уж когда Стас нанял ее на работу с проживанием, стало полегче. Не надо было таскаться с другого конца Москвы, да и комната в общаге, где пришлось жить, никаких светлых воспоминаний не оставила. Положение все равно оставалось шатким, рано или поздно Линьковичу могла бы понадобиться дача.

— А дети у Стаса есть? — поинтересовался Дима. — Ведь наверняка человек с положением и семьей.

— Есть, но ни разу я их не видела, они, кажется, где-то за границей живут, — Люся деловито отпирала дверь дома.

Хубариев не удивился. Все семьи так называемой элитки просиживали штаны за границей, наведываясь в страну только для того, чтобы понабить карманы. С Россией их ничего, кроме доходов, не связывало, и Дима ненавидел их прежде всего и за это. В эту секунду он решил не спрашивать телефон Стаса — с его отцом бы поговорил, а с ним не станет. Не о чем. Только при приговоре народного трибунала взял бы на поруки в память о детской дружбе. Свое раздражение на Люсю он выливать не стал, девушка уж точно была ни при чем.

Они зашли в дом. Люся с удивлением поняла, что неожиданный гость ориентируется на местности не хуже нее — сразу двинул в ванную, как будто знал, куда идти. Дима недоумение заметил и снова напомнил, что он здесь не в первый раз, хоть и было это очень давно.

— А вы не Хубариев? — вдруг спросила Люся.