Фукусима, или История собачьей дружбы - Михаил Самарский

– Потрясающе! – произнесла Люба.

– А однажды пес-провидец спас жизнь своему проводнику сержанту Виталию, – продолжил Владимир Петрович. – В тот день саперы искали мины вдоль шоссе в Паншерском ущелье. Как обычно, Анчар отлично выполнял свою работу и обнаружил две итальянские мины в пластмассовых корпусах, на которые не реагировал миноискатель. Внезапно он бросился с обочины в сторону и потянул за собой вожатого к огромной глыбе в нескольких метрах от шоссе, где никаких мин быть не могло. Виталий не мог понять, в чем дело, поскольку раньше такого с собакой никогда не случалось.

Он скомандовал Анчару: «Искать!» – и за поводок попытался вернуть его. Но пес впервые отказался повиноваться. Наоборот, он с такой силой рванул поводок, что Виталий был вынужден сделать несколько шагов к глыбе, за которой скрылся Анчар. И вдруг на том месте, где они только что были, разорвалась минометная мина. Глыба закрыла Виталия от осколков, но один все же ранил его в ногу.

– Если бы пес послушал сержанта, оба погибли бы, – сказала Люба.

– Конечно, – согласился Петрович. – Когда сержант уже лежал на носилках в ожидании вертушки для отправки в госпиталь, рядом находился Анчар. В глазах пса стояли слезы, словно он хотел сказать: «Ну почему ты не понял? Ведь я предупреждал тебя, что нужно укрыться!»

– Если бы они умели говорить! – вздохнула Любаша.

– Впрочем, бывают случаи, когда собаки-провидцы спасают хозяину жизнь и в мирной обстановке. Вот что рассказывал о таком эпизоде известный, ныне покойный актер Александр Пороховщиков: «Однажды зимой мы с овчаркой Одулькой пошли гулять. Какой-то кусок нашего маршрута нужно было пройти под самой стеной дома. Вдруг пес остановился, схватил меня за полу и рванул к себе. От неожиданности я действительно отступил. И тут с крыши рядом со мной упала здоровенная сосулька. Попади такая по голове – убьет наверняка. Так что пес действительно спас меня. А потом как ни в чем не бывало пошел дальше. Как он предвидел опасность и сумел так молниеносно сориентироваться?» – недоумевал актер.

– Удивительные вещи вы рассказываете, Владимир Петрович!

– Это что, – хмыкнул рассказчик, – еще более поразительный дар предвидения продемонстрировала такса по кличке Берта. Несколько лет она помогала таможенникам искать наркотики в автомобилях на одном из пунктов перехода австро-венгерской границы. Потом из-за преклонного возраста таксу отправили на заслуженный отдых, и она целыми днями лежала на крылечке таможенного поста, наблюдая оттуда за потоком машин. Однажды утром Берта вдруг покинула свой наблюдательный пост, спустилась на досмотровую площадку и уселась там, вглядываясь в подъезжающие автомобили. Таможенники обратили внимание на необычное поведение собаки, но решили, что их собаке-коллеге просто захотелось вспомнить былые дни. Правда, к машинам такса не подходила, а только внимательно разглядывала их. Час проходил за часом, но Берта не уходила с досмотровой площадки. Когда же после полудня там остановился белый микроавтобус, такса бросилась к нему и стала громко лаять. Раньше она вела себя так, если унюхивала наркотики. Но что Берта почуяла на этот раз, было непонятно. Микроавтобус следовал транзитом в Германию из греческого порта Салоники и вез прозрачные пластиковые контейнеры с гигантскими аргентинскими термитами.

Все документы были в полном порядке: партия членистоногих была отправлена из Перу для какого-то биологического института в Мюнхене. Ни в перуанском порту Кальяо, ни в Салониках насекомые никаких подозрений у таможенников не вызвали. А на европейских границах на них вообще не обращали внимания. Однако Берта, которую пустили в салон микроавтобуса, продолжала лаять на контейнеры с термитами. Раньше контролеры не раз убеждались в безошибочном чутье собаки. Поэтому они решили подвергнуть членистоногих «личному досмотру»: вскрыли один из контейнеров и достали несколько огромных муравьев. Оказалось, что их трехсантиметровые тельца были покрыты толстым слоем кокаиновой пасты, которая выглядела как естественный хитиновый панцирь.

– Получается, собака заранее знала, что в этот день на белом микроавтобусе попытаются провезти наркотическое зелье весьма необычным способом? – спросила Люба.

– В это трудно поверить, но…

Люба, взглянув на часы, подскочила и стала прощаться:

– Ой, что это я засиделась у вас совсем. Пора мне, Владимир Петрович.

– Послушай, Любаша, а зачем ты каждый день мотаешься туда-сюда? Перебирайся к нам, – неожиданно предложил Владимир Петрович.

Любаша вспыхнула и опустила глаза.

– Как это так, Владимир Петрович? Я ведь… это не совсем прилично…

– А что тут неприличного? – рассмеялся Петрович. – Комната свободная. Заселяйся да живи…

– Нет-нет, Владимир Петрович, я не могу так…

– Сколько у тебя на дорогу домой уходит?

– Час с небольшим, – ответила Люба.

– Ну, вот видишь! Час с небольшим сюда, час с небольшим обратно, уже более двух часов. Оно тебе нужно? Лучше пару часов отдохни, книжку почитай, кинцо посмотри…

– А вдруг ваша дочь приедет… нет-нет, неудобно, я не могу…

– Да прекрати ты, – махнул рукой Владимир Петрович, – какая дочь. У нее своя жизнь, бизнес, она по заграницам мотается, ты думаешь, она захочет жить тут у меня. Любушка, ты что такое говоришь? В общем, давай, дорогая, перебирайся к нам, забирай себе комнату и живи здесь. Это же удобно. Вот тебе жилье, и тут же офис. – Владимир Петрович громко рассмеялся.

– Хорошо, я подумаю, Владимир Петрович, – тяжело вздохнула Люба, – посоветуюсь с родителями.

– Вот ты какая умница, – улыбнулся Петрович, – ей двадцать шесть лет, а она все с мамой советуется.

– Ой, Владимир Петрович, – смутилась Любаша, – вы знаете, я советуюсь с родителями скорее формально. Знаете, как родители обижаются…

– Знаю, знаю, – хмыкнул Владимир Петрович, – сам такой был. Но, Любаша, тут дело не в обидах даже, просто родители – это такие существа, они постоянно видят во всем опасность.

Люба рассмеялась:

– Это вы, Владимир Петрович, со своей работой, наверное, везде опасность видели.

– Не скажи, дорогая, у меня был приятель, царство ему небесное, он намного старше меня, так вот он обыкновенным учителем работал, то есть наших кошмаров не видел.

– И что? Он тоже во всем видел опасность…

– Да, – перебил Владимир Петрович, – представь себе. У него был сын. Так вот отец всю жизнь отправлял его из дому, как на войну.

– Как это? – Люба вздернула брови. – Куда отправлял?

– Да хоть куда! – улыбнулся Петрович. – Идет пацан в кино, а отец картины себе в голове рисует, мол, вдруг там с кем подерется, а те его встретят после кино. Или просто в школу идет, отец снова переживает, двадцать раз скажет сыну, чтобы тот на красный свет дорогу не переходил. Но даже если будет переходить на зеленый, чтобы все равно внимательно смотрел по сторонам, и так далее.