Гепард - Михаил Соболев

– Снимайте с раненых одежду, живее! – приказал Первый, и киллер очутился на втором столе.

Кропоткин, кряхтя от боли, разделся, внимательно слушая, что передал в эфир командир его охраны.

– Так, значит, меня прооперируют, Беркут? – спросил он.

– Да, Гепард. Извини, но у нас только местный наркоз. Придется потерпеть.

– Потерплю, не впервой, – буркнул парень.

Два укола в плечо, и через несколько минут Игорь уже скрежетал зубами, когда обрабатывали рану. «Пуля прошла навылет, кость не задета», – проговорил Четвертый, оперируя его. Он действовал точно, холодно и профессионально, словно каждый день работал хирургом. Трое других охранников оперировали киллера. Им пришлось извлекать пули из костей, останавливать кровотечение, собирать остатки костей и перевязывать раны. Если бы не опыт работы в военных госпиталях, в боевых условиях, то они навряд ли смогли спасти раненого.

Саркин, придя в себя, с удивлением обнаружил, что привязан к столу и рядом оперируют человека. Иван Кузьмич побледнел, увидев, как копаются в ранах молчаливые парни, и его вырвало. Никто не обратил на это внимание, так как уже давно привыкли к крови, ее запаху и вкусу.

Когда операция заканчивалась, Игорь почувствовал укол и с удивлением обнаружил, что у него закружилась голова.

– Что это? – спросил он у Четвертого.

– Наркотик. Тебе еще нужно продержаться несколько часов. Я сейчас введу тебе витамины, ты потерял достаточно крови.

– Не хочу, – пробурчал Гепард, но игла снова вошла в тело.

– Я закончил операцию, – сообщил Четвертый.

– Займись участковым, – не оборачиваясь проговорил Беркут. – Мы скоро закончим. До прибытия врачей нужно успеть.

– Что это? – спросил Кропоткин у охранника, увидев в его руках ампулы необычного цвета и формы.

– Это? – усмехнулся тот. – Это – лекарство против лжи, «сыворотка правды», «отмычка» – называй как хочешь. Психотропный препарат. Сейчас этот ментоша все нам расскажет.

Игла легко вошла в вену, и участковый стал отвечать на вопросы. Все оказалось на удивление простым. Киллер, представившись майором госбезопасности, попросил оказать содействие в поимке особо опасного преступника. Прикрывшись секретностью, он взял подписку о неразглашении тайны и дал номер телефона, на случай, когда Кропоткин появится в Кировске. Саркин периодически звонил и сообщал, что пока «объект не появился». Ему поручили арестовать Игоря и передать в распоряжение майора. Кроме них двоих никого больше не задействовали.

– Хватит, все ясно, – проговорил Беркут, выключая диктофон. – Зря он ввязался в это дело. Очень жаль, но для жителей Кировска он исчезнет навсегда. Слишком много знает этот «мент». Усыпи его. Он нам больше НЕ НУЖЕН. Займемся охотником.

Новая ампула и новый шприц. Инъекция. Киллер пробормотал что-то нечленораздельное.

– Вколи «расслабуху»! – приказал Первый.

– Может не выдержать, – предупредил Игорь, вспомнив свою сверхсекретную операцию, по добыче информации в одной из африканских стран.

– Ну и хрен с ним, – процедил Второй, делая укол. – Нам такого дерьма не жалко. Через минуту «Охотник» стал отвечать на вопросы. Он рассказал: на кого работает, как получает заказы, откуда берется информация, об источнике из главного архива ГБ, о своих «работах». Два диктофона все фиксировали, каждое слово: адреса, явки, клички, связи. Неожиданно киллер рассмеялся и потерял сознание.

– Ничего страшного, он жив, – пробормотал Четвертый, прослушав сердцебиение. – Просто потерял много крови, да и, наверное, доза «расслабухи» для него слишком большая.

– Всюду предатели, – процедил Беркут. – Я бы их всех передушил, гадов. Всю страну уже продали, суки.

– Беркут! Беркут! Я – Сокол! – ожил пульт связи. – Подготовиться к приему двух «вертушек». Как поняли? Прием!

– Вас понял. К приему готовы, – проговорил Первый и дал знак своим помощникам.

Те выбежали на улицу, на ходу застегивая зимние куртки.

– Пойдем, львенок, посмотрим на звезды, – предложил Игорю Беркут, и они вышли на улицу.

Пройдя через огород, Кропоткин понял, почему охранники выбрали именно этот дом, на окраине. В небо взвились две ракеты. По мере приближения вертолетов стал слышен гул, который перешел в рев двигателей. Из вертолетов быстро выскакивали бойцы в диверсионной одежде с коротенькими автоматами в руках.

Грибнин молча выслушал доклад Беркута, посмотрел на участкового, потом на киллера.

– Плохо работаешь, Гепард, – сухо сказал полковник.

– Как смог, – ответил Игорь голосом провинившегося школьника.

– Плохо старался. А если бы тебя убили, что тогда?

– Но я же жив, – упрямо возразил парень.

– Признаю, – улыбнулся полковник, обнимая его. – Чертовски неприятно увидеть твой труп.

– Что мне теперь делать? – спросил после паузы Игорь.

– Ничего. То же самое. Про этих двоих забудь. Они исчезли из твоей жизни. Но пока мы не обезвредим верхушку, твоя жизнь в опасности. Бронежилет не снимать. Оружие носить. Охрана будет пока здесь. Когда все кончится, они тебе сообщат. Все понятно?

– Так точно.

– Беркут, отвези его домой, времени час ночи. Его уже жена заждалась, – проговорил Грибнин. – Только ты, Гепард, язык не распускай. Надеюсь, что тебя никто больше не будет убивать. Прощай, сынок.

– До свидания, полковник, – устало улыбнулся Игорь и быстро вышел на улицу.

Через десять минут после его отъезда в небо взмыли два вертолета. Еще через десять – все стихло. Казалось, что ничего не произошло.

9

Ей снился сон. Игорь в окружении обнаженных девиц на цветочной поляне. Они все к нему ластятся и он, улыбаясь, целует каждую. Вот он увлекает одну из них на землю и начинает ласкать. Вдруг Игорь вскакивает и падает, обливаясь кровью. Восемь ран на его теле. Пожар. Горит чей – то дом. Вокруг него столпились люди. Дверь дома распахивается, и из огня выходит Игорь. Он несет на руках безжизненное тело девушки. Одежда на обоих горит. Кропоткин качается и падает лицом вниз на таз с водой. Ужасный грохот и… она проснулась. Инна спала на диване. Шум доносился с кухни. Кропоткина взглянула на часы – полвторого ночи. Встав с дивана, она поправила ночнушку и, тихо ступая, отправилась на кухню. Игорь сидел спиной к входу и что-то ел. Едва она появилась в дверях, как он, не оборачиваясь, сказал:

– Не крадись, Ди. Садись напротив.

– А что, лаборантка не покормила тебя за мужскую работу? – резко спросила его жена.

Для Инны этот понедельник, 20 февраля, начался прекрасно. Утром она проснулась в объятиях мужа и нежно поцеловала его в губы.

– Привет, – улыбнулся он. – Как спалось, мамуся?

– Замечательно, – прошептала она и закрыла глаза, когда он нежно погладил ее по выступающему животу.