Чапаев и Пустота - Виктор Пелевин

Шурик повернулся к Володину и, после того, как вызванные его резким движением колебания эфира утихли, сказал:

– Слышь, Володин, а ты сам-то знаешь, как в этот вечный кайф попасть?

Володин промолчал.

– Не, я все понял, – сказал Шурик. – Типа я понял, почему не знает никто и почему базарить про это нельзя. Но мне-то скажи, а? Я же не лох. Буду себе тихо переться на даче, и все.

– Брось ты, – сказал Володин.

– Нет, ты мне что, в натуре не веришь? Думаешь, проблемы будут?

– Да нет, – сказал Володин, – не думаю. Только ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ну давай, – сказал Шурик, – не мурыжь.

Володин снял очки, аккуратно протер их краем рубашки и опять надел.

– Тут самое главное понять надо, – сказал он, – а как объяснить, не знаю… Ну вот помнишь, мы про внутреннего прокурора говорили?

– Помню. Это который за беспредел повязать может. Как Раскольникова, который бабку завалил. Думал, что его внутренний адвокат отмажет, а не вышло.

– Точно. А как ты думаешь, кто этот внутренний прокурор?

Шурик задумался.

– Не знаю… Наверно, я сам и есть. Какая-то моя часть. Кто ж еще.

– А внутренний адвокат, который тебя от него отмазывает?

– Наверно, тоже я сам. Хотя странно как-то выходит, что я сам на себя дело завожу и сам себя отмазываю.

– Ничего странного. Так всегда и бывает. Теперь представь, что этот твой внутренний прокурор тебя арестовал, все твои внутренние адвокаты облажались, и сел ты в свою собственную внутреннюю мусарню. Так вот, вообрази, что при этом остается кто-то четвертый, которого никто никуда не тащит, кого нельзя назвать ни прокурором, ни тем, кому он дело шьет, ни адвокатом. Который ни по каким делам никогда не проходит – типа и не урка, и не мужик, и не мусор.

– Ну представил.

– Так вот этот четвертый и есть тот, кто от вечного кайфа прется. И объяснять ему ничего про этот кайф не надо, понял?

– А кто этот четвертый?

– Никто.

– Его как-нибудь увидеть-то можно?

– Нет.

– Ну может не увидеть, а почувствовать хотя бы?

– Тоже нет.

– Так выходит, его и нет на самом деле?

– На самом деле, если хочешь знать, – сказал Володин, – этих прокуроров и адвокатов нет. Да и тебя, в сущности, тоже. Уж если кто-то и есть, так это он.

– Не въезжаю я в твой базар. Ты лучше объясни, что делать надо, чтобы в вечный кайф попасть.

– Ничего, – сказал Володин. – В том-то все и дело, что ничего делать не надо. Как только ты что-нибудь делать начинаешь, сразу дело заводится, верно? Так?

– По понятиям вроде так.

– Ну вот. А как дело завели, так сразу – прокуроры, адвокаты и все такое.

Шурик замолчал и сделался неподвижен. Одушевлявшая его энергия мгновенно перешла к Коляну, который вдруг словно пробудился – открыв глаза, он пристально и недружелюбно посмотрел на Володина и оскалился, блеснув палладиевой коронкой.

– А ты, Володин, нас тогда нагрузил про внутреннего прокурора, – сказал он.

– Это почему? – удивленно спросил Володин.

– А потому. Мне потом Вовчик Малой книгу одну дал, где все про это растерто, хорошо растерто, в натуре. Ницше написал. Там, сука, витиевато написано, чтоб нормальный человек не понял, но все по уму. Вовчик специально одного профессора голодного нанял, посадил с ним пацана, который по-свойски кумекает, и они вдвоем за месяц ее до ума довели, так чтоб вся братва прочесть могла. Перевели на нормальный язык. Короче, этого твоего внутреннего мента грохнуть надо, и все. И никто тогда не заберет, понял?

– Ты что, Колян? – ласково и даже как бы жалостливо спросил Володин. – Подумал, что говоришь? Знаешь, что за мента будет?

Колян расхохотался.

– От кого? От других внутренних ментов? Так в том-то и дело, что надо всех внутренних ментов грохнуть.

– Ну ладно, – сказал Володин, – допустим, ты всех внутренних ментов грохнул. Так ведь тогда тобой внутренний ОМОН займется.

– Я твой базар на километр вперед вижу, – сказал Колян. – Потом у тебя внутреннее ГБ будет, потом внутренняя группа «Альфа» и так далее. А я тебе так скажу – всех их грохнуть надо, а потом самому своим внутренним президентом стать.

– Ладно, – сказал Володин. – Допустим, стал ты своим внутренним президентом. А если у тебя сомнения появятся, что делать будешь?

– А ничего, – сказал Колян. – Подавить и вперед.

– Значит, все-таки тебе внутренние менты нужны будут, чтобы сомнения подавлять? А если сомнения большие, то и внутреннее ГБ?

– Так они ж теперь на меня работать будут, – сказал Колян. – Я же свой собственный президент. Четыре сбоку, ваших нет.

– Да, хорошо тебя Вовчик Малой подковал. Ну ладно, допустим, стал ты своим внутренним президентом, и есть у тебя свои собственные внутренние менты и даже большая-большая служба внутренней безопасности со всякими там тибетскими астрологами.

– Вот именно, – сказал Колян. – Так, чтоб и близко никто не подошел.

– И что ты тогда делать будешь?

– А что захочу, – сказал Колян.

– Ну например?

– Ну например бабу возьму и на Канары поеду.

– А там что?

– Я же говорю, что захочу. Захочу – искупаюсь пойду, захочу – бабу трахну, захочу – дури покурю.

– Ага, – сказал Володин, и в его очках блеснули красные языки огня, – покуришь дури. А тебя от дури на думку пробивает?

– Пробивает.

– Ну а если ты президент, то и мысли у тебя государственные должны быть?

– Ну да.

– Так вот я тебе скажу, что дальше будет. Как ты первый раз дури покуришь, так пробьет тебя на государственную думку, и будет твоему внутреннему президенту внутренний импичмент.

– Прорвемся, – сказал Колян, – внутренние танки введу.

– Да как ты их введешь? Ведь кого на думку пробило? Тебя. Значит, этому внутреннему президенту ты сам импичмент и объявишь. Так кто тогда танки вводить будет?