О старых людях, о том, что проходит мимо - Луи Куперус

Наступил вечер. Пожалуй, он не будет выходить на улицу, не пойдет в ресторацию, где можно встретить друзей… Поужинает двумя яйцами, просто дома. Да уже и поздно; чтобы забыть, лучше всего зажечь любимую лампу и поработать… поработать в тишине и одиночестве… Комнату он обставил так славно, здесь есть и зеленые растения, и белые гипсовые слепки, и красивые драпировки; на стенах красивые фотографии оттенка сепии, и стол такой большой, что за ним удобно писать, и лампа так хорошо разгорелась, хотя поначалу немного коптила… Ладно, пора за работу – за его скромную работу, на какую он способен… На сегодня задание – доработать и переписать статьи о семье Медичи – о, чудные воспоминания о Флоренции! Ладно, каждому свое: и Элли свое, и ему свое, и какой смысл страдать от того, что это так. На свете много красивых и интересных вещей, особенно в Италии; а южная весна – это наслаждение… Ладно, надо потихоньку, в одиночестве наслаждаться и работать, много работать, и за работой забыть… Всегда, всегда работать, тогда не придется думать о себе и обо всех этих ужасах; пока работаешь, ты сохнешь и увядаешь, но у тебя не остается времени, чтобы об этом слишком много размышлять… Но все-таки ужасно… так состариться, как grand-maman и господин Такма… М-да… а если написать роман… роман о двух старых-старых людях… и об убийстве в Ост-Индии? Он улыбнулся и отрицательно покачал головой. Нет, подумал он, и сказал почти вслух: нет, это уж чересчур романтично… И вообще романов нынче пишут слишком много; ограничусь теми двумя, что уже написал… Этого достаточно, более чем достаточно… Лучше доработать серию статей о семействе Медичи.

И оттого, что прохлада солнечного заката миновала, сменившись духотой звездной ночи, он раскрыл окна во всю ширь, вдохнул ночной воздух и сел при свете лампы за свой большой стол… Его нежное лицо, обрамленное светлыми волосами, склонилось к листам бумаги, и при свете лампы стало видно, что виски у него совсем поседели.