Кафка на пляже - Харуки Мураками

Я покачал головой.

– У нас есть несколько изданий в переложении на современный язык. Возьми почитай. Например, возлюбленная Гэндзи – Дама с Шестой линии жутко его ревновала к законной жене Аои. Обратилась злым духом и стала всячески терроризировать соперницу. Каждую ночь делала налеты на спальню Аои, пока ее не уморила. Узнав, что Аои носит ребенка Гэндзи, она ее возненавидела. Гэндзи собрал монахов и попробовал молитвами изгнать злого духа, но ее злоба была так сильна, что противостоять ей оказалось невозможно… Но вот что самое интересное в этой истории: Дама с Шестой линии совершенно не замечала своих превращений в этого мстительного духа. Когда она приходила в себя после мучительных кошмарных сновидений, ее длинные вороные волосы были пропитаны неведомо откуда взявшимся ароматом благовоний. Она была в смятении, не могла ничего понять. То был запах благовоний, которые возжигали, чтобы изгнать у Аои злых духов. Выходит, Дама, не отдавая себе отчета, преодолевала пространство и проникала в спальню Аои по коридору в глубинах подсознания. Это один из самых жутких и захватывающих эпизодов в «Повести о Гэндзи». Потом, узнав о том, что она, сама того не ведая, натворила, Дама с Шестой линии устрашилась своих грехов и постриглась в монахини… Непонятный, непостижимый мир суть мрак, царящий в наших душах. В XIX веке появились Фрейд и Юнг, и с тех пор, как они проанализировали глубины нашего подсознания, корреляция двух ипостасей мрака стала очевидным фактом, не требующим глубоких размышлений; это даже не метафора. Нет, если вернуться еще дальше назад, это даже не корреляция. До того, как Эдисон изобрел электрическую лампочку, большинство человечества в буквальном смысле слова прозябало в кромешной тьме. А затем границы между внешним мраком, физическим, и внутренним, мраком душ людских, стерлись, и они смешались… Вот так.

Осима сцепил пальцы в замок.

– Во времена Мурасаки Сикибу духи представляли собой не поддающееся объяснению явление, и в то же время: присутствие рядом было совершенно естественным состоянием души. Тогдашние люди, скорее всего, были не способны разделить две ипостаси мрака. Но сейчас в нашем мире все не так. Внешняя тьма полностью рассеялась, зато в душах почти ничего не изменилось – мрак как был, так и остался. То, что мы называем своим «я», сознанием, – это как айсберг, и его большая, подводная часть скрывается в царстве мрака. Подчас такой разрыв рождает внутри нас глубокий разлад и смятение.

– Осима-сан, а ведь там, где ваша горная хижина, я настоящий мрак видел.

– Верно. Там он еще остается. Временами я специально туда езжу, только чтобы посмотреть, – сказал он.

– Человек в живого духа превращается… Есть же какой-то повод, причины… За этим всегда отрицательные эмоции, да? – спросил я.

– Нет оснований утверждать так на все сто. Однако насколько позволяют судить мои скудные знания и способности, духи почти всегда возникают из негатива. В большинстве случаев бурные эмоции у человека вызваны чем-то личным со знаком минус. Дух рождается из таких необузданных страстей как бы сам собой, непроизвольно. А вот чтобы люди обращались в духов во имя мира для человечества и торжества логики – таких примеров, к сожалению, нет.

– Ну а во имя любви?

Осима сел на стул и задумался.

– Трудный вопрос. Не знаю, как ответить. Могу лишь сказать, что ни разу с подобными случаями не сталкивался. Возьмем, к примеру, «Луну в тумане»[40], новеллу «Встреча в праздник хризантем». Читал?

– Нет.

– Эту книгу во второй половине периода Эдо написал Уэда Акинари. Действие происходит в «эпоху воюющих провинций»[41] . Уэда Акинари в каком-то смысле – писатель в стиле ретро, любитель поразмышлять о прошлом… В этой самой новелле подружились два самурая и поклялись быть друг другу братьями. Братство для самураев чрезвычайно важно, потому что дать такую клятву – это положить свою жизнь. Добровольно отдать ее за другого. Вот что это такое… Эти двое жили далеко друг от друга и находились на службе у разных господ. И один самурай сказал второму: «Что бы ни случилось, жди меня, когда расцветут хризантемы». «Хорошо, я готов, буду ждать», – ответил тот. Но в клане того друга, который обещал приехать, возникла какая-то заваруха, и его заключили под арест. Не разрешали выходить из дома. Письмо послать не мог. Так минуло лето, установилась осень и наступило время цветения хризантем. Самурай так и не смог исполнить своего обещания повидаться с другом. А обещание для самурая – превыше всего. Верность своему слову – дороже жизни. И тогда он сделал себе харакири, а его душа, преодолев дорогу в тысячу ри[74], навестила друга в его доме. Любуясь цветами хризантем, они наговорились вволю и на этом его земной путь окончился. Очень красивая вещь!

– Но ради того, чтобы стать духом, ему ведь пришлось умереть.

– Да, – сказал Осима. – Стать духом во имя верности, любви и дружбы страшно трудно, почти невозможно. Для этого надо жизнь отдать. Жертвуешь своей жизнью и превращаешься в призрака. А если такое у живого человека получается – это, насколько я знаю, по злобе. От отрицательных мыслей.

Я задумался.

– Но то, о чем ты говоришь, – когда человек становится духом во имя любви в положительном смысле, – может, тоже бывает. Так глубоко я этот вопрос не изучал. Хотя всякое бывает, – продолжал он. – Любовь – такая штука, способна мир перевернуть. Так что все может быть.

– Осима-сан, а вы когда-нибудь влюблялись?

Он изумленно посмотрел на меня.

– Ну даешь! Интересно же ты о людях думаешь! Я же не баобаб какой-нибудь. У меня ведь по жилам тоже кровь течет. И что такое любовь, знаю.

– Да я не в том смысле… – промямлил я и покраснел.

– Все понятно, – сказал Осима и мягко улыбнулся.

Он уехал, а я пошел к себе, включил стереосистему и поставил на вертушку «Кафку на пляже». Установил переключатель на сорок пять оборотов, опустил иглу на пластинку и, поглядывая на карточку со словами песни, стал слушать.

КАФКА НА ПЛЯЖЕ

Ты уходишь на край земли,

А я в жерле вулкана плачу,

И за дверью застыли в тени

Те слова, что уже ничего не значат.

Ты уснешь, и тени луна растворит,

С неба хлынет дождь шелковых рыбок,

А за окном камнями стоит

Караул солдат без слез и улыбок.

А на пляже Кафка сидит на стуле,

Смотрит, как мир качается:

Маятник влево, маятник вправо –

Сердца круг замыкается.

Лишь тень сфинкса с места не движется –

На ее острие сны твои нанижутся.