Скорпионья сага. Cамка cкорпиона - Игорь Белисов

Начала рассказывать о каком-то доме в деревне. Она, оказывается, от земли: родилась в небольшом поселке. Там и сейчас живет ее мама, с дочерью, тот есть с младшей сестрой Миры. А дом в деревне заброшен. С тех пор как дедушку свезли на погост и мама забрала бабушку жить к себе.

– В доме нужен мужчина… – Улыбнулась не без подначки.

У меня неожиданно засосало под ложечкой. Бабушка? Мама?

Сестра? Славно, славно… Никогда не задумывался, что у нее есть семья. Впрочем, как же не быть? Не с небес же она в мою жизнь свалилась. Это только в кино герои приходят из ниоткуда и уходят в призрачное никуда, а в жизни мы включены в цепочку продления рода, и тащить на себе эти кандалы – мужчине. Дедушка – на погосте, отсутствие папы – по умолчанию. Должность мужчины зияет вакантной дырой. Старость на лавочке, взявшись за руки? Это засада.

Что может быть печальней несчастной любви?

Только любовь счастливая.

– Как у тебя с работой? – Я попытался сменить ненужную тему.

– Да так. Мало клиентов. Кризис.

Я выудил сигаретку, помял, закурил. Повисло продолжительное молчание.

– Хочешь бросить меня? – Она улыбнулась, глядя в огонь, глаза заблестели, и мне показалось, вот-вот заплачет.

– Невозможно бросить того, кого любишь.

– А кого не любишь?

И тут заулюлюкал мой телефон.

«Ты где?» – «На яхте, где же еще». – «Приезжай домой, а?» – «С какого перепугу?» – «Мне без тебя плохо». – «А у меня, представь себе, отпуск». – «Все думаю, как ты там?» – «Нормально». – «Я люблю тебя». – «Не выдумывай». – «Так ты приедешь?» – «Извини, нет».

На душе стало гнусно. И не потому, что я цинично жену отшил, а потому что после отшивания мне стало ее жаль. Вообще-то Природа это мудро придумала – наделить человека инстинктом, вынуждающим его к милосердию. Я – не зверь, мой удел мне смиренно ясен – быть высосанным теми, кто меня полюбил. А что делать. Но все еще тяжелей: я, видите ли, должен быть милосердным.

Оглянулся на Миру. Быть милосердным для кого-то – значит быть безжалостным для кого-то еще…

– Ну что приуныл?

– Я не тот, кто тебе нужен.

– Опять двадцать пять! Я просила, чтобы ты не произносил эту гадость.

– Да нет же, это не гадость, а правда. Правда в том, что всем нужна только любовь. А человек конкретного возраста, с его характером, судьбой и проблемами никому не нужен. Увы, это так. Пока между нами существует любовь, мы радуемся друг другу. Не желаем знать прошлого и тем более заглядывать в будущее. Потому что все остальное, что тянется долгие годы после того как любовь прошла – лишь различные сочетания жалости и безжалостности.

– Так тебе ее жаль.

– Она моя жена.

– Пустая формальность.

– Пойми, нет связи прочнее, чем связь формальная. Мы ходим на работу, там какие-то люди, наши коллеги, мы с ними дружим. То же самое и с семьей. Связь – это каждодневная работа. Связь – это штамп в паспорте.

– А как же любовь?

– Любовь? Что ты имеешь в виду: силу притяжения или количество самоотдачи?

– Я имею в виду тебя и меня.

– Природе плевать на тебя и меня. Она работает с шансами. Любовь – это шанс продлить жизнь и, тем самым, бороться со смертью. Вот у тебя еще есть в жизни шанс, а у моей жены – уже нет.

Мира вскочила и нервно пошла во тьму.

Остановилась. Ее силуэт смутно в сумерках розовел. Не оборачивалась. Предполагалось, я должен ринуться за ней и обнять. Черта с два! Сентиментальная сцена неожиданно меня разозлила, я налил в кружку вина и хлобыстнул залпом.

Возможно, плакала. Не знаю. Я опять закурил. Сидел и слушал, как вдали, в деревне лает собака. За всеми этими спорами про любовь, если они неосознанны, кроется глупость, а если осознанны – коварное манипулирование. По задумке Природы, в этот миг я должен ее пожалеть. Жена далеко, а любовница – здесь и сейчас. Обе плачут. Обе – женщины, и обе хотят монопольного мной обладания.

Ну что мне теперь, надвое разорваться?!

Конечно, любить – это быть способным приносить себя в жертву. Каждый человек вправе надеяться на милосердие. Но едва ли кому-то можно рассчитывать на чужое самопожертвование. И уж тем более этой жертвы требовать. Ведь лично я давно от женщины не требую ничего. Не претендую на чью-то мне принадлежность – потому что сам не могу принадлежать никому. В любви я не приемлю ни корысти, ни жертвенности, я ищу точку равновесия между двумя полюсами. Вот только есть ли она?

Может быть, это – точка свободы?

Вернулась. Села. Толкнула бедром. Шмыгнула носом. Шашлык подоспел. Я методично сгрузил с шампуров в единственную тарелку. Мангал заскучал. Я встал подкинуть дровишек. Заплясал, потрескивая, веселый огонь.

Мира поднялась и вплотную ко мне приблизилась.

– Ты о каких-то шансах… А я просто тебя люблю.

– А я просто даю растащить себя по кусочкам всем, кому я доступен.

Она потянулась руками, и ее лицо сквозь слезы блеснуло улыбкой.

– Тогда лучше я всего тебя съем!

Мы начали целоваться, нежно и жадно, судорожно и неспешно. Одежды падали. Все больше тела обнажалось сырости и огню. Она была божественна. Я нимало не сомневался, что ее влечет ко мне искренняя любовь.

Как не сомневался и в том, что это любовь – самки скорпиона…

И тут опять взбесился мобильник.

«Ты где?» – «Черт, ты прекрасно знаешь, где я». – «Ты один?» – «О господи, что за вопрос?» – «Приезжай домой, а? Мне без тебя очень плохо, правда. Какая-то тревога на душе…» – «Ну, я не знаю… прими какую-нибудь из своих таблеток…» – «Ты, все-таки, приезжай». – «Послушай, хватит меня терроризировать!» – «А я говорю, ты должен приехать!» – «А я говорю – нет! Я – свободный человек!» – «Свободный человек?»

Я слышал, как раздуваются ее хищные драконьи ноздри… И она прошипела:

«Ты об этом горько пожалеешь».

Утром мы отправились в город. Мира – на свою работу, я – на свою. С сонной электрички перетекли в бодрую толкотню метро и, невнятно простившись, поплыли по разным будничным веткам. В хаотичном бурлении двуполой людской толпы я почему-то подумал, что женщина видит любовь в виде воронки. Мне же представлялась совершенно иная модель: взаимный путь мужчины и женщины – не воронка, а ножницы.

Мама права: мне нужно продолжать жить. Как бы ни рвали на части люди, требующие милосердия. Нужно работать. Для мужчины главное – дело.

Мне предстояло подготовить ферму к приезду американцев.

Я прошел через арку центрального входа, пересек зоопарк по знакомым дорожкам, миновал «Террариум», из-за кустов выплывала серая крыша ангара… Я вдруг содрогнулся.