Трансплантация - Алексей Козырев

— Не понимаю, это кто? — уже очень громко и очень нервно.

— Так я вроде уже представился. Или забыл? А орать в телефон не надо! «Панасоник десять Ка-икс» — модель чувствительная и нежная. В отличие от тебя, гада! Ну, чего молчишь? Нестеров я. Или не понял?

— Ну, вот так бы сразу и сказали! А то концерт какой-то. — Голос опять мирный и безмятежный. Теперь уже слышно, как он помешивает ложечкой кофе в чашке. Неспешно и размеренно.

«Молодец, мужик. Ну да ладно. Еще посмотрим, кто кого?..»

— И не надо на меня наезжать, — продолжает басить трубка. — С больной головы на здоровую получается. Я честно ждал вашего звонка. Где звонок? Так что вы сами, Вадим Петрович, во всем и виноваты. Таков вот расклад. А теперь — всё. Остальное — не по телефону. Как вы там сказали: «десять Ка-икс»? Ну-ка взглянем. Да, действительно, «Панасоник десять Ка — икс». Надо же! Фантастика! Короче, жду вас завтра ровно в пятнадцать в офисе. Это на Кондратьевском, рядом с аптекой. И не переживайте, Нестеров! Все проблемы мы с вами там распрекрасненько решим. Записывайте адрес… — и Басов вешает трубку.

«Знаю я ваше решение проблем, коллега», — невесело размышляю я, выключая телевизор.

На улице дождь и безнадежно темно. Намаялся я за день весьма прилично. Завтра, судя по всему, тоже не санаторий. Пора и спать укладываться.

«А аптека на Кондратьевском, пожалуй, лучше, чем кондратий на Аптекарском», — нежданно приходит в голову мысль, оглушающая своей глубиной и оптимизмом. На сегодня она последняя, засыпаю я мгновенно.

* * *

Пробудился я довольно поздно. За окном — яркое солнце. От вчерашней усталости не осталось и следа. Настроение боевое, только очень сильно хочется есть. Немудрено: сигареты и кофе — пища не слишком калорийная. Неожиданно с сожалением обнаруживаю, что сигареты-то как раз и закончились. Ничего, по дороге в гараж куплю, ларьков по пути — до черта.

Проглотив банку сардин, последнюю из Женькиного резерва, почти час занимаюсь уборкой квартиры. Протираю мебель, мою посуду, драю полы. Никогда раньше не любил этим заниматься. С чего бы сейчас взялся? Как будто с минуты на минуту должен явиться хозяин квартиры, а в ней бардак. Неудобно. Или как будто я сам сюда больше никогда не вернусь. Так ведь, наверное, и не вернусь! При любом итоге — что мне здесь больше делать? А то, что итог будет подведен именно сегодня, сомнений у меня нет. И я продолжаю уборку. Ничего, времени еще полно, только вот без курева тоскливо.

Выхожу из сияющей чистотой квартиры где-то около двух. Спускаюсь в переход. Получив из окошечка вожделенный «Винстон», улавливаю жалобные звуки скрипки. Какой-то вальс. Пожалуй, мне совсем не знакомый. Останавливаюсь чуть поодаль, слушаю. Как-то легко и совершенно естественно вальс переходит в любимый Женькин романс. Значит, увидела. Точно, Ира слега улыбается мне. Приветливо и немного печально. Смычок покидает струны. Романс окончен.

— Здравствуй, Ириш. Ну, как ты?

Мы оба искренне рады встрече. Закуриваем. Футляр от скрипки почти пуст. Несколько мятых десяток и немного мелочи. И все.

— Негусто, — киваю на футляр. — Как с Канадой?

— В следующий четверг лечу. Если в агентстве не обманут. Мы ведь с Женей как раз по четвергам встречались.

— Он тебя очень любил, Ириша. Больше всех любил, — нагло вру я.

— Спасибо. Я знаю, — наверное, тоже врет мне Ира. А может, и не врет.

— Сынишка скучать будет? Как он без тебя? С кем останется?

— С бабушкой и любимым котом Григорием. А потом в нашей «коммуне» скучать не приходится. Там всегда праздник.

Смотрю на часы.

— Ну ладно, Иришка, пока. Даст Бог, свидимся, — целую ее в холодную щеку.

— До свидания, Са… но почему я вас всегда Сашей хочу назвать?

— Хочется, Ириша, так и называй. Я пошел.

Она улыбается. Как всегда, тепло и печально. Уже поднявшись на улицу, резко, совершенно неожиданно для себя разворачиваюсь. Ноги сами, без малейшего моего участия волокут меня назад в переход. Снова слышится незнакомый мне вальс. Тихий и грустный. Бросаю в Ирин футляр с мятыми десятками и кучкой мелочи маленький серебристый ключик:

— Это от квартиры, Ира. Она твоя. Живите в ней с Женькой-младшим, мамой и любимым Гришей. Вам там будет очень хорошо. И пошли подальше этого Виктора с его навороченным джипом! Не нужен он вам! И благодарить меня не стоит. Это не от меня подарок, а от Жени. Он и правда тебя очень любил. Не думай, я не обманываю! Прощай!

* * *

На этот раз Женькину «Ладу» я запарковал прямо у той самой аптеки на Кондратьевском. Лишних тридцать метров пройти, зато из окон офиса машины не видно. У дверей незнакомый мне охранник. Морда здоровая, с полным отсутствием намека на интеллект.

— Вы Нестеров? Ваши документы!

Не спеша достаю из куртки паспорт, предъявляю Морде.

Охранник несколько раз переводит взгляд с паспорта на меня, затем утвердительно кивает и снимает трубку телефона:

— Анатолий Анатольевич, к вам Нестеров. Да, конечно, проверил! Хорошо, уточню, будет исполнено. Что-нибудь кроме паспорта у вас еще имеется? — Это он уже мне.

Предельно учтиво втолковываю Морде, что у меня кроме паспорта наличествуют еще автомобиль, теплые носки, поясничный остеохондроз, желание стать президентом Зимбабве и, в отличие от него, интеллект. В завершение рапортую, что времени у меня достаточно и я готов огласить весь список, но очень хотелось бы знать, что его интересует конкретно.

— Не! Меня еще какой-нибудь другой документ интересует, — даже не почуяв издевки, мямлит охранник.

Непроверяйка производит на Морду неизгладимое впечатление и мгновенно снимает все вопросы, включая и мой: «Где тут у вас туалет? А то живот чего-то прихватило». Полагаю, что, не будь непроверяйки, он бы просто заставил меня терпеть.

Офис в полутемноте — значит, никого из сотрудников на работе нет. Это хорошо! Громко хлопаю дверью с приколоченными двумя нулями и иду в конец коридора к металлической двери на черную лестницу. Шагов не слышно, не зря назло главбуху ковровую дорожку недавно прикупили. Запоров на двери много, но открываю их одним движением руки. Не привыкать! Вот и площадка второго этажа прямо над рецептурным отделом аптеки. В окне подо мной — Женькина «Лада». Рядом с ней на карачках — знакомая Морда. Что-то увлеченно пристраивает в нишу заднего колеса! Похоже, не все у него получается. Хотя нет, справился. Морда встает на ноги, отряхивается и, оценив результаты собственного труда, скрывается из виду.

Черная лестница выходит в небольшой темный двор колодец. От подворотни до машины — метров десять, не более. Подарок Морды достаточно легко отдирается от машины. Очень напоминает пакет с соком «Моя семья», только без трубочки и завернут в плотную металлическую фольгу. Пакет свободно помещается в глубоченных карманах Женькиной куртки.