Последняя из Лунных Дев - Барбара Дэвис

«Не дозволяй ведьме жить».

При одном воспоминании об этом у Эндрю закололо в висках. Он понял, почему Лиззи не хотела поднимать из-за этого шум. И он бы солгал, если бы сказал, что его не пугает решимость Лиззи вернуть чистое имя Альтее. Вот почему после инцидента с куклой он отказался от своего намерения привлечь к делу полицию. Однако после того, как сожгли сарай с яблоневым садом, ставки явно изменились — и для него, и для Лиззи. Никакие слова — какими бы злобными и полными ненависти они ни были — не могли причинить реального вреда. А вот поджог являлся совершенно иной угрозой.

Не дав себе возможности передумать, Эндрю взялся за телефон. Это, разумеется, вызовет для него определенные последствия, причем вполне заслуженные. Но их он уж как-нибудь переживет.

Ему пришлось минут десять удерживать вызов, прежде чем шеф полиции снял трубку.

— Саммерс слушает.

— Это Эндрю Грейсон.

— Сын Тома? Приветствую. Очень сожалел, услышав о кончине вашего отца. Он был хороший человек. Чем могу быть полезен?

— Я хотел бы переговорить насчет пожара на «Ферме Лунных Дев». Узнать, появилась ли какая-то новая информация. — Он решил не упоминать без особой надобности свой предыдущий разговор с МакКардлом. — Я знаю, что на месте пожара работали дознаватели и что они обнаружили там, вроде бы, две разбитые бутылки от «коктейля Молотова».

— И откуда вы об этом узнали? — недовольно поинтересовался Саммерс. — Мы еще это не обнародовали.

— Я друг Лиззи Лун.

— В самом деле?

Что-то в том, как Саммерс отозвался на его слова, сильно покоробило Эндрю.

— Да, именно. И я решил, что вам следует все же знать о том, что пару недель назад мисс Лун получила угрозу.

— Как-то связанную с пожаром?

— Не могу сказать наверняка, но совпадение по времени мне кажется подозрительным.

— И какого рода это была угроза?

— Она обнаружила на переднем дворе повешенную на дереве куклу.

— Куклу? Ну, я не вижу в этом ничего угрожающего.

Эндрю зажал пальцем ухо, поскольку за дверью кабинета вновь поднялся стук.

— На самом деле, это была не просто кукла, — пояснил он, поднимаясь, чтобы закрыть плотнее дверь. — Это была соломенная фигурка, условное изображение. Она висела в петле на веревке, а к горлу у нее была приколота записка.

— То есть это была не кукла. Условное… Как вы, простите, ее обозначили?

— Условное изображение, — медленнее, чем, пожалуй, это требовалось, повторил Эндрю. — Фигурка была сделана из соломы, и на голову ей была надета характерная остроконечная черная шляпа.

Шеф полиции громко захохотал.

— Вот же придумают! У кого-то неплохо с чувством юмора.

Смех Саммерса напомнил Эндрю ревущего мула, и эта ассоциация показалась ему вполне даже уместной. Этот человек всегда был ослом.

— Вы что, находите это смешным?

— Да ладно, Грейсон, проехали! Я знаю, вас какое-то время в городе не было, а теперь вы живете с ними по соседству. Вы, должно быть, слышали, что про них говорят?

— И что именно говорят?

Саммерс прочистил горло, явно чувствуя себя неловко, как будто внезапно понял, что недооценил собеседника.

— Так вы упомянули о записке.

— Да, она была приколота к горлу куклы.

— И вы готовы мне сообщить, что в той записке содержалось, или предполагается, что я сам это угадаю?

Стук за дверью кабинета внезапно оборвался, и Эндрю вздохнул с облегчением.

— Там была цитата из Библии. Кажется, из Книги Исхода.

На другом конце линии послышался шумный выдох, но то ли от удивления, то ли от подавленного смеха, трудно было разобрать.

— Ну, что ж, это, похоже… Так когда, говорите, это случилось?

Саммерс снова принял тон старого осла.

— Пару недель назад.

— Что-то я не припоминаю, чтобы мисс Лун писала заявление в полицию. И если разобраться — то почему я говорю об этом с вами, а не с ней? Любые иски и жалобы должны подаваться фактической жертвой.

— Я позвонил не для того, чтобы подать какую-то жалобу. Я позвонил, чтобы узнать, не появились ли какие-либо зацепки в связи с пожаром, и заодно чтобы посвятить вас в то, что происходит. Лиззи… Мисс Лун даже не в курсе, что я вам звоню.

— Вот как?

В трубке опять зазвучал этот язвительный тон, отчего Эндрю сразу захотелось завернуть в отделение полиции и выбить у шефа пару зубов.

— Да, вот так.