Непреодолимое черничное искушение - Мэри Симсес

Тут я невольно начала улыбаться.

Мама фыркнула:

– Что ж, я поняла. Никакого SPA, – она оглядела закусочную и перевела взгляд на вид из окна. – Это такой реально маленький городок, да?

– Да, он маленький, – согласилась я, – но очень приятный. В нем есть много чего. Например, у них есть…

– О, я уверена, что все это весьма мило, – перебила меня мама, наклоняясь поближе. – Но я тебя умоляю: возвращайся скорее домой. У нас столько дел со свадьбой и так мало времени! Я просто искренне не понимаю, что может задерживать тебя здесь так долго! – Она открыла сумочку и достала список. – Вот смотри, – она провела указательным пальцем сверху вниз. – Нам нужно еще раз примерить платье… и подогнать платья подружек невесты, – она сделала паузу. – И еще раз просмотреть цветочные композиции, – она перевернула листок: – Да, забыла тебе сказать. Бизи и Гэри Бриджес точно придут на свадьбу. Они переносят свое сафари, поэтому смогут присутствовать.

Я судорожно вспоминала, кто такие эти Бизи и Гэри Бриджес, и тут перед глазами у меня возникла картинка моей собственной свадьбы. Собор Сент Томас, десять подружек невесты, десять дружек жениха… три сотни гостей… в горе и в радости, в болезни и здравии…

Горло у меня сжалось. Это было так… окончательно.

– Как это мило с их стороны, – сказала я, стараясь казаться тронутой. И, вспомнив наконец, кто это такие, добавила: – А я думала, они собираются разводиться.

Мама повертела один из браслетов на запястье:

– Да, – преувеличенно бодро ответила она – они собирались. Но потом решили вместо этого купить новый дом.

Я кивнула, хотя и не могла понять внутреннюю логику этого поступка. А мама поставила свою чашку на блюдце с легким звяканьем.

– Итак, скажи-ка мне, – произнесла она. – Почему ты все еще здесь, почему не перезванивала мне? Как можно так долго доставлять одно-единственное письмо? И почему Хайден здесь? Что происходит, Эллен?

Я задумалась, с чего начать. И о чем вообще рассказывать. О картине на чердаке? О Лиле Фальк? О Шугар? О причале я решила не упоминать совсем – это точно вогнало бы ее в ступор.

Я поведала ей о том, как вручила письмо Рою, о том, как выяснила, что Чет Каммингс умер. Потом я рассказала о картинах и местах, в которых я эти картины находила, закончив отчетом о посещении дома Шугар Хоули.

– Ты знала, что бабушка была художником? – спросила я.

Мама допила кофе.

– Мне трудно в это поверить, Эллен. Скорей всего эти картины нарисовал кто-нибудь другой, не бабушка. Твоя бабушка никогда не была художником.

Я перегнулась через стол:

– Мама, я видела эти картины. Парусную регату, портреты, черничную ферму, которой когда-то владела семья Чета Каммингса. Это она нарисовала их все. И если ты думаешь, что она не была художником… – пожалуй, я говорила чуть более резко, чем требовали приличия, – значит, ты никогда ее не знала. Тебе бы стоило послушать, как она учила меня фотографировать.

Мама слушала без особого интереса.

– Ну, думаю, если бы у нее действительно был талант – я бы об этом уж как-нибудь знала.

– Я отведу тебя к Портерам и в Историческое общество – и ты сама все увидишь, – пообещала я. – И все сама поймешь.

К нам подошла официантка с кофейником.

– Еще налить, дамы?

– Нет, спасибо, – ответила мама.

– Мне достаточно, – сказала я.

Официантка покосилась на меня. Потом еще раз. А потом уставилась на меня в упор. Наконец она ушла, но через мгновение появилась снова, неся в руке что-то свернутое в рулончик.

– Да, точно, так я и думала, – заявила она, глядя на меня, склонив голову набок. – Точно – это вы и есть, – она кивнула. – Я надеялась, что вы придете и я смогу взять у вас автограф.

– У меня авто… – начала было я, но слова застряли у меня в горле.

– Ну да. Я сохранила этот экземпляр как раз на такой случай, – она развернула то, что держала в руке. Это был «Вестник», и она разложила его на столе. И там, на первой странице, красовалось фото Роя и меня, как мы стоим в океане, по пояс в воде, белая футболка облепила мое тело, как вторая кожа, руки мои обвивают шею Роя, а губы впились в его губы страстным поцелуем.

Я могла только кивать, лишившись дара речи.

– Вы ведь подпишите это для меня? – продолжала она. – Напишите, пожалуйста, «Долорес с любовью от Пловчихи».

– Это что? – поинтересовалась мама, придвигая газету поближе и надевая очки для чтения. Она шепнула мне, скривив рот в сторону: – С чего она просит у тебя автограф?

– Ну… наверно, мне стоит кое-что объяснить, – пробормотала я. Во рту у меня было слишком сухо, а еще я чувствовала, как мой желудок сжимается в комок.

– «Бейконский Вестник»? – Глаза мамы заскользили по строчкам заметки сверху вниз.

Я подняла руку:

– Мам… мне нужно кое-что тебе рассказать. Очень нужно. Давай вернемся в…

– Вот здесь, – официантка ткнула пальцем в мое фото. – Можете написать прямо здесь, на фото?

Мама посмотрела туда, куда указывал палец официантки. Начала читать заголовок. Мне хотелось схватить эту газету и убежать, но ноги отказывались мне повиноваться. Я не могла пошевелиться. Все, на что я была способна – сидеть здесь и чувствовать, как меня прошибает холодный пот.

Мама спустила очки для чтения ближе к кончику носа и уставилась на фотографию. Несколько секунд ей понадобилось для того, чтобы осознать увиденное, а потом она завизжала:

– О господи! Господи!

Она схватила газету и сначала поднесла ее к самым глазам, потом наоборот, вытянула руки как можно дальше, надеясь, что если смотреть на снимок таким образом – то изображение исчезнет или изменится.

– Это же ты! Эллен, что твое фото делает в газете?! И что это за мужчина, господи помилуй, с которым ты целуешься?!

– Я же сказала – мне нужно кое-что объяснить.

Глаза мамы стали круглыми от ужаса, а в лице не осталось ни кровинки. Я взяла газету и накорябала: «Долорес с любовью от Пловчихи» прямо на фото. – Заберите это, пожалуйста, – попросила я, протягивая газету официантке. Она ушла, несколько раз сказав мне «спасибо».

– Кажется, мне нужно выпить еще кофе, – сказала я.

– Кажется, мне нужно выпить виски!

– Ты же не пьешь виски, мам.

– Сейчас как раз очень подходящий момент для того, чтобы начать, – ее серо-стальные глаза превратились в детектор лжи и сканировали меня без всякой жалости и сострадания. – Так что произошло? Ты тонула? И кто этот мужчина? – с каждым новым вопросом голос ее становился все выше.

Я выставила вперед палец:

– Сразу уточним… – не то чтобы я по-настоящему тонула. Это ошибка. Я просто немножко…