Солнце внутри - Маргарита Зверева

Не скажу, что все было безоблачно. Все-таки характер свой переделать сложно, и это требует времени. Иногда я боялся, что Зое надоест терпеть мои заскоки и она уйдет. Но она почему-то никогда не обижалась долго и прощала все, словно это было само собой разумеющимся.

Это будет звучать банально, но я был счастлив. В тот год, проведенный с Зоей, я был цел, и я был счастлив. Разумеется, я боялся потерять это счастье, как любой человек, узнавший, что такое любовь. Иногда я просыпался ночью, лежал с открытыми, мечущимися глазами и представлял себе, что с ней может что-то случиться. И тем не менее я был совершенно не готов к удару, когда он действительно произошел.

В тот солнечный зимний день мы встретились в кафе, в котором никогда раньше не были. Я, помню, даже слегка удивился такому ее выбору, но, как Зоя потом объяснила, она не хотела навсегда испортить атмосферу наших любимых мест тяжкими воспоминаниями.

Когда я зашел, Зоя уже сидела за одним из столиков у окна и круглыми невидящими глазами смотрела в чашку чая, которую обхватила обеими руками. Она была бледная, но в принципе она была бледна всегда, и теперь, вероятно, уже мое воображение дорисовывало драматические нюансы. Я невольно улыбнулся, так, как улыбался каждый раз, когда видел ее впервые даже после незначительной разлуки. Расстегивая пальто, я направился к ней сквозь пряный кофейный воздух. На столиках из белого дерева стояли букеты голубых и васильковых гортензий, которые всегда напоминали мне Амстердам, так что восхищение перемешивалось с колким стыдом. Но Зоя на их фоне смотрелась прекрасно, и я замер на секунду, чтобы полюбоваться, перед тем как наклониться и поцеловать ее.

– И о чем это ты так увлеченно думаешь? – спросил я, садясь напротив.

Взгляд ее меня напугал. Она смотрела на меня с какой-то отчаянной радостью.

– Зоя, что-то случилось? – напрягся я.

– Нет-нет, ничего страшного, – заверила она меня слишком быстро. – Ты не хочешь заказать чай? На улице так холодно…

– Зоя…

– Ничего страшного, правда! Посмотри, – схватила она меню, – вот этот заказала я, пахнет очень хорошо. Есть еще…

– Зоя, – забрал я у нее меню и положил перед собой. – Скажи, пожалуйста, что случилось. Я же вижу, что…

– Ну, говорю же, ничего такого особенного, – вздохнула она и обвила себя тонкими руками.

– Что-то с мамой?

– Нет.

– В театре?

– Д-да, – ответила она с минимальной задержкой. – Прошу тебя, закажи сначала чай. Или кофе, или что ты там хочешь.

Мне уже перехотелось пить, но я заказал первый попавшийся сорт у проходящего мимо официанта, просто чтобы она успокоилась. Я отложил меню и посмотрел на Зою. Глаза ее бегали по проезжавшим за окном машинам, а пальцы перебирали складки голубого свитера. Я волновался все больше.

– Зоя, – предпринял я следующую попытку, поняв, что мыслями она улетела куда-то далеко и сама просто так не заговорит.

– Что? – очнулась она. – Ой, да… Послушай, расскажи сначала, как твой день прошел, а?

– Ты издеваешься? – рассердился я.

– Нет, – резко качнула она головой. – Просто мне надо собраться с мыслями.

Я протянул руку через стол и взял ее холодную кисть.

– Ты просто начни, а мы уже вместе разберемся. Как тебе такой вариант?

На глазах Зои выступили слезы, и она опустила голову.

– Милая, ну что случилось? – сжал я ее пальцы. – Тебя уволили?

Ее макушка мотнулась туда-сюда.

– Что-то с детским спектаклем?

Раздался всхлип.

– С детьми?

На мою руку упало две горячие слезы. Вдруг мне пришла, как мне показалось, спасительная идея:

– Ты переживаешь, что у тебя нет своих детей?

Плечи Зои задрожали.

– Да? Дети? Боже мой, ну зачем так убиваться из-за этого? – как-то даже обрадовался я. – Ты злишься на меня? Что я долго тяну с… Блин, прости, я просто особо не задумывался пока. Мне так хорошо с тобой, что я еще не думал обо… всем этом.

По моей руке скатывались уже целые ручейки.

– Зоя, родная моя, я понимаю, что ты, наверное, думаешь, что тебе уже не так-то мало лет и что… Ну… Ну, хочешь, мы прям совсем скоро займемся этим вопросом? Я же тоже…

Внезапно она вскинула распухшее, красное лицо и выдернула у меня руку.

– У меня не может быть детей, – прошептала она с надрывом. – Никогда. Не может, Адам.

Я отпрянул несколько ошарашенно.

– Ты была у врача, что ли? – спросил я, отмечая, что особой паники и эта перспектива во мне не вызывала.

– Да, – сглотнула она и отодвинула от себя чашку.

– И тебе сказали, что у тебя… Бесплодие, или как там это называется? – Я снова потянулся к ее рукам, но она крепко скрестила их на груди.

– Но это же можно как-то решить, – пытался я найти зацепки для того, чтобы утешить ее. – Я, конечно, понимаю, что для женщины это…

Тут она твердо посмотрела мне в глаза и произнесла абсолютно ровно:

– У меня рак.

Я застыл с приоткрытым ртом. Слова ударились об меня и отскочили обратно, словно резиновые.

– Что? – не понял я.

– У меня рак, – повторила она слегка дрогнувшими губами.

– Как?.. Какой?.. Где? – начал я заикаться.

Слова прыгали мне на язык и выскакивали, не согласовываясь с мозгом, в котором в одно мгновение образовалось сразу несколько черных дыр. Зоя закрыла рот ладонью и выглянула в окно.

– Что ты такое говоришь? – рассердился я вдруг отчаянно. – Это шутка такая дурацкая?

– Какая шутка, Адам? – проговорила она, не поворачиваясь. – Я выгляжу так, будто шучу?

Передо мной на стол опустили дымящуюся чашку, но я не нашел в себе сил, чтобы поблагодарить официанта. Пар поднимался вверх и окутывал мое лицо влажным покровом. Во мне всколыхнулось навязчивое желание макнуть палец в кипяток, однако в ту же секунду я понял, что даже самая изощренная физическая пытка сейчас не сможет перебить душевную боль, которая разгоралась молниеносно, как летний лесной пожар.

– Зоя… – выдавил я из себя еле-еле. – Что?..

– Прости, – отозвалась она. – Мне надо было раньше сказать тебе.

Я откашлялся, чтобы хоть немного вернуть севший голос.

– Раньше? Что значит раньше?

Я казался себе актером, которого вытолкнули на сцену не в той постановке и который теперь стоял в свете прожекторов перед полным залом и не знал слов. Инстинкт требовал бежать, а разум пытался импровизировать.

Зоя ответила не сразу. Добрую минуту она продолжала смотреть на проезжающие машины и, видимо, набиралась храбрости.