Тринадцатая редакция - Ольга Лукас

– Ну, во-первых, сами посмотрите, – первый охранник указал на лужицу, натекшую с Машиного плаща. – Это, по-вашему, нормально?

– Нормально ли, что в Санкт-Петербурге осенью идёт дождь? – уточнил господин Маркин, обращаясь к «диктофону».

– Что же, ваша спутница пришла сюда пешком? – недоверчиво усмехнулся второй.

– Оставила автомобиль на любимой парковке. У вас его могли бы поцарапать, и она бы расстроилась. Такая чувствительная – обожает свой смешной «пежо» даже больше, чем любимую собачку чихуа-хуа. У неё их, кстати, три. Первую зовут…

– Да, здорово, я тоже люблю собак, – угодливо улыбнулся первый охранник. – У меня есть немецкая овчарка. Зовут – Хватай. А одежда всё-таки не соответствует дресс-коду.

– Мы приобрели этот плащ только вчера, совсем новая модель, её ещё не успели во все дресс-коды внести, – вдохновенно заливал Дмитрий Олегович. – В соседнем бутике брали, очень рекомендую, у них неплохая коллекция. Посмотрите, какой изящный покрой.

– Да, выглядит очень стильно! – со знанием дела закивал второй охранник. А первый просто потерял дар речи: похожий плащ он видел в одном магазине с весьма умеренными расценками – это значит, что можно купить его Лизке и сказать, что из бутика. Отлично!

– Ну, у вас больше не осталось вопросов к моей спутнице?

– Не осталось! – хором ответили охранники и непроизвольно сделали один малюсенький шаг назад.

– Может быть, вы хотите что-то спросить у меня? Не стесняйтесь! – шагнул им навстречу Дмитрий Олегович и улыбнулся ласково-ласково, как покладистым носителям, договор с которыми вот-вот будет подписан.

Парни промолчали в ответ – начальник охраны предупредил их, что этот тип имеет на хозяина большое влияние и ему желательно не перечить, если он совсем уж не беспредельничает, потому что к тому же не вполне понятно, с какими структурами связан этот Королёв Д. Л. и Королёв ли он на самом деле?

Дмитрий Олегович (он же – «Королёв Д. Л.» по последнему паспорту) взял Машу за руку и как маленькую девочку провёл её по ковровой дорожке прямо в сказку – в закрытый от посторонних глаз, непогоды и дождя дворик, а потом – сквозь бесшумно распахнувшиеся перед ними пуленепробиваемые двери из тонированного стекла – в ресторан. Здешние охранники были невозмутимы и восхитительны, как пара прекрасных фарфоровых статуэток. Казалось, они отрешились от всего мирского и предаются возвышенным мыслям или медитации. Из этой спокойной задумчивости их могло вывести только нарушение порядка – и тогда уж хулигану доставалось по полной программе. При всей своей внешней безобидности и даже некоторой декоративности, охранники из ресторана были куда опаснее громил у входа.

Молчаливый швейцар не моргнув глазом принял мокрый насквозь «плащ из бутика» и повесил его отдельно от одежды прочих посетителей. Отступать было некуда. Маша отвернулась от зеркала: в окружении этого великолепия любимый сарафан, который так дивно подчёркивал достоинства её фигуры, казался дешевкой, в которой стыдно добежать до ближайшей помойки даже ночью.

– Ты не против, если мы сядем вон за тот столик? – спросил Дмитрий Олегович у своей спутницы, когда они оказались в «кофейном зале». – Мне он нравится, знаешь ли.

– Я не против, – тихо произнесла Маша. – А вы так непринуждённо разговаривали с секьюрити!

– Чтобы ты не думала, будто бы я маг и волшебник местного масштаба – кстати, разве мы всё ещё не на ты? Какое упущение! – проворковал господин Маркин и любезно отодвинул стул перед своей жертвой. Маша присела на него осторожно, будто опасаясь, что задние ножки окажутся подпиленными. – Так вот, чтобы ты не думала так, я открою тебе страшную тайну. Хозяин этого заведения – мой школьный друг, очень близкий. Мы сидели за одной партой, а после уроков вместе хулиганили.

Маша недоверчиво взглянула на своего элегантного спутника: он хулиганил? Он сидел за обыкновенной школьной партой? Ничего себе! Это открытие поразило её куда больше, чем информация о том, что Дмитрий Олегович водит дружбу с хозяином ресторана.

– Ну, что ты так удивляешься. Да, представь себе, я тоже был ребёнком, ходил в школу, как и все, получал двойки. Ну и пятёрки тоже. Кстати Джордж – владелец заведения – учился гораздо лучше меня, и вот чего он добился, гляди!

– Пожалуйста, только не возненавидьте меня, если я сделаю что-то не так. Я никогда ещё не бывала в таких местах.

– Опять на вы, ну что же это такое! – захлопотал лицом Дмитрий Олегович. – Ну, чем мне заслужить твоё доверие?

– Дело не в вас. Я просто неуклюжая, неловкая и нелепая. Это моя главная беда, просто ужасная, огромная, гигантская, заслоняющая всё. Мне кажется, что я иду по улице и всем людям видно, какая я растяпа.

– Конечно! В нашем городе каждый день проводится слёт экстрасенсов со всего мира!

– Нет, правда. Посмотрите чуть левее, видите, вон тот мужчина, крупный такой – он смотрит на меня так, будто я уже сделала что-то не так.

– Это он на меня смотрит. Завидует, что я, фигура в сравнении с ним весьма заурядная, отхватил такую красотку!

– Фигура у него, конечно, незаурядная, – немного улыбнулась Маша, – только смотрит он всё же на меня. И вон тот официант, видите – тоже смотрит. Я вам надоела уже своими жалобами, да?

– Жалуйтесь, милая, вдруг я смогу вам помочь? – промурлыкал Дмитрий Олегович. Вот сейчас, надо надеяться, она всё расскажет, и можно будет, наконец, подписать договор и заняться кем-нибудь ещё.

– Знаете, мне постоянно кажется, что я как будто бы оказалась в освещённой комнате с огромным незанавешенным окном во всю стену. Наступила ночь. И свет не выключишь, и не спрячешься – снаружи все видят тебя очень хорошо, что бы ты ни делала. А делаю я одни только глупости.

– Это тебе изнутри комнаты так кажется, – вдруг очень по-человечески сказал шемобор, – на самом деле мир полон домов с огромными незанавешенными окнами во всю стену. Он буквально состоит из этих окон. За каждым окном сидит человек и дрожит: думает, что его преотлично видно другим людям, сидящим за другими окнами. Но даже если эти другие люди на какое-то время перестанут сидеть и дрожать в своих хорошо освещённых комнатах и выйдут на улицу, чтобы развеяться и поглядеть по сторонам, они увидят только миллионы светящихся точек. Каждая точка – это огромное окно во всю стену. Но тому, кто гуляет по улице, нет до этих окон никакого дела.

– Как бы мне хотелось выйти на улицу!

– Да пожалуйста, выходи. Но даже если ты останешься в своей комнате – поверь, все плевать хотели на твои проблемы, каждый по уши погряз в собственных комплексах и думает только о них. Равнодушие – величайшее благо современного общества. Всем на всех наплевать, и это очень обнадёживает!

Маша глубоко задумалась: так глубоко, что заказ сделала как бы машинально, на автомате.

– Знаете, Дмитрий… Знаешь, я вдруг поняла, чего бы мне хотелось, – задумчиво произнесла она, когда официант удалился. Дмитрий Олегович посмотрел на неё так, как поэт смотрит на музу, явившуюся ему после двух недель, проведённых в бессоннице, в борьбе с творческим кризисом и страхом навсегда потерять способность к сочинительству.