Женщины - Чарльз Буковски

– Ладно. Как до вас добраться?

– Берите ручку, я продиктую. Я записал инструкции.

– Увидимся примерно в три тридцать, – сказал я.

Около 2.30 я влез в «фольксваген». Где-то на трассе перепутались инструкции – или же запутался я сам. У меня великая нелюбовь к скоростным трассам и инструкциям. Я свернул и очутился в Лейквуде. Причалив к заправке, позвонил Саре.

– Таверна «Забегай», – ответила та.

– Хрен там! – сказал я.

– Что случилось? У вас голос сердитый.

– Я в Лейквуде. У вас инструкции ебанутые.

– В Лейквуде? Подождите.

– Я еду обратно. Мне нужно выпить.

– Постойте-постойте. Я хочу вас увидеть! Скажите, на какой вы улице в Лейквуде и какой ближайший перекресток.

Я оставил трубку болтаться и пошел глянуть, где нахожусь. Сообщил Саре. Она меня перенаправила.

– Это легко, – сказала она. – Теперь пообещайте, что приедете.

– Ладно.

– А если снова заблудитесь, позвоните мне.

– Простите, но, видите ли, у меня нет чувства направления. Мне всегда кошмары снятся, что я где-то теряюсь. Я наверняка с другой планеты.

– Все в порядке. Только поезжайте, как я объяснила.

Я вернулся в машину, и на этот раз все оказалось легко. Вскоре я выбрался на Тихоокеанскую прибрежную трассу и уже искал нужный поворот. Нашел. Он привел меня в снобский район магазинов у самого океана. Я ехал медленно и увидел ее – «Таверна "Забегай"», большая вывеска, намалеванная от руки. В витрине приклеены фотографии и открыточки. Кафе здоровой пищи без дураков, господи ты боже мой. Мне не хотелось туда забегать. Я медленно объехал весь квартал. Свернул вправо, потом еще раз вправо. Увидел бар, «Крабья гавань». Оставил машину снаружи и зашел.

3.45 дня, все места заняты. Большинство клиентов уже хорошенько продвинулось. Я встал у стойки и заказал «водку-7». Взял стакан в телефонную будку и позвонил Саре.

– Ладно, это Генри. Я здесь.

– Я видела, как вы дважды проехали мимо. Не бойтесь. Где вы?

– В «Крабьей Гавани». Я тут выпиваю. Скоро буду у вас.

– Хорошо. Только не сильно выпивайте.

Я выпил тот стакан, а потом – еще один. Нашел маленькую незанятую кабинку и сел. Мне совсем не хотелось идти. Я едва помнил, как Сара выглядит.

Я допил стакан и поехал к ней. Вылез из машины, открыл сетчатую летнюю дверь и вошел. Сара стояла за прилавком. Она увидела меня.

– Привет, Генри! – сказала она. – Я буду с вами через минуту.

Она что-то готовила. Четверо или пятеро парней сидели и стояли вокруг. Некоторые сидели на кушетке. Другие сидели на полу. Всем чуть за двадцать, все одинаковые, на всех прогулочные шортики, и все они просто сидели. Время от времени кто-нибудь закидывал ногу за ногу или кашлял. Сара была сравнительно симпатичной женщиной, стройной и двигалась порывисто. Класс. Волосы светло-рыжие. Смотрелись очень хорошо.

– Мы о вас позаботимся, – сказала она мне.

– Ладно, – ответил я.

В кафе стоял книжный шкаф. В нем – три или четыре мои книжки. Я нашел какого-то Лорку, сел и сделал вид, что читаю. Так можно не видеть парней в их прогулочных шортиках. Они выглядели так, будто их ничего никогда не трогало: все хорошо вынянченные, защищенные, с легким лоском довольства. Ни один никогда не сидел в тюрьме, не вкалывал своими руками, их даже легавые за превышение скорости не штрафовали. Сливки оттяга, вся компашка до единого.

Сара принесла сэндвич со здоровой пищей.

– Вот, попробуйте.

Я съел сэндвич, пока парни били баклуши. Вскоре один поднялся и вышел. За ним другой. Сара прибиралась. Оставался только один. Года 22, и он сидел на полу. Костляв, спина согнута колесом. Очки в тяжелой черной оправе. Он тут казался самым одиноким и слабоумным.

– Эй, Сара, – сказал он, – пошли сегодня вечером пивка попьем.

– Не сегодня, Майк. Давай лучше завтра?

– Хорошо, Сара.

Он встал и подошел к стойке. Положил на стойку монету и выбрал полезную для здоровья печенюшку. Он стоял у прилавка и жевал полезную для здоровья печенюшку. Дожевав, повернулся и вышел.

– Вам понравился сэндвич? – спросила Сара.

– Да, неплохо.

– Вы не могли бы внести столик и стулья с тротуара?

Я внес столик и стулья.

– Чем вы хотите заняться? – спросила она.

– Ну, баров я не люблю. Там воздух спертый. Давайте возьмем чего-нибудь выпить и поедем к вам.

– Хорошо. Помогите мне вынести мусор.

Я помог ей вынести мусор. Потом она заперла дверь.

– Поезжайте за моим фургоном. Я знаю лавку, где продают хорошее вино. Потом поедете за мной ко мне.

У нее был фургончик «фольксваген», и я поехал за ним следом. На заднем стекле у нее висел плакат с каким-то человеком. «Улыбнитесь и возрадуйтесь», – советовал он мне, а внизу было указано его имя: Драйер Баба.

У нее дома мы открыли бутылку вина и сели на тахту. Мне понравилось, как обставлен ее дом. Она построила всю свою мебель сама, включая кровать. Фотографии Драйера Бабы висели повсюду. Сам он жил в Индии и умер в 1971 году, утверждая, что он – бог.

Пока мы с Сарой сидели и пили первую бутылку, открылась дверь, и вошел молодой человек с выпирающими зубами, длинными волосами и очень длинной бородой.

– Это Рон, мы вместе живем, – сказала Сара.

– Привет, Рон. Хочешь вина?

Рон выпил с нами вина. Потом вошли толстая девушка и худой мужчина с выбритой головой. Это были Пёрл и Джек. Они сели. За ними вошел еще один юноша. Его звали Шан-Джон. Шан-Джон сел. Потом вошел Пэт. У Пэта была черная борода и длинные волосы. Он сел на пол у моих ног.

– Я поэт, – сказал он. Я глотнул вина.

– Что делают, чтобы напечататься? – спросил он.

– Обычно отдают редактору.

– Но я неизвестен.

– Все начинают неизвестными.

– Я даю чтения три вечера в неделю. К тому же я актер, поэтому читаю очень хорошо. Я прикинул, что, если буду читать своего достаточно, может, кто-нибудь захочет это напечатать.

– Это вполне возможно.

– Проблема в том, что, когда я читаю, никто не приходит.

– Я не знаю, что вам посоветовать.

– Я сам свою книгу печатать буду.

– Уитман тоже так делал.

– Вы почитаете что-нибудь из своих стихов?

– Господи, нет.

– Почему?

– Я просто хочу выпить.