Гонка века. Самая громкая авантюра столетия - Николас Томалин

Эй, вот что я тебе скажу, чисто по-приятельски. Я записал самую несусветную чушь, какую тебе когда-либо приходилось слышать, приятель… Как бы то ни было, глядя, как я тут си… ой! Смотри не упади, парень… доведешь себя до ручки, когда уже нельзя будет вернуться в прежнее состояние. Старый добрый гистерезис или как его там… [Вздох]

Не расширяй петлю гистерезиса.

Не доводи себя до ручки.

Не расширяй петлю гистерезиса.

Как тебе мое пение?

Что ты хочешь знать, дружище? Рассказать тебе, где я сейчас нахожусь и что делаю? Ну, я скажу тебе вот что: точно не помню, для чего, Джон, ты дал мне эту бутыль шампанского. Чтобы я выпил ее после прохождения мыса Горн? Или на Рождество? Или по какому-то другому случаю? Ну, не важно… Я решил приберечь ее до момента, пока не пересеку границы старого летнего пояса, то есть на обратном пути. Ну вот я и сделал это [Смех], я уже сделал это. Я пересек этот ужасный рубеж, который проходит на 36-й параллели Южного полушария … и теперь я выдохся. Я, братишка, просто совершенно и полностью вымотался. После всех этих громких заявлений о невероятных рекордах скорости теперь я позорно ползу вперед… делаю 3–4 узла. Поднял все паруса, до которых у меня только дошли руки. И если вдруг случится так, что вечером налетит ураган, дружище, то мое кругосветное путешествие закончится печально, вот что я тебе скажу. Потому что я теперь не в состоянии справиться с чем-либо, и тебе придется за многое ответить, когда ты найдешь на моей яхте контейнеры «Tupperware» с этими пленками, если я все же сыграю в рундук Дэви Джонса и переброшусь за борт. Единственная запись, на которой будет запечатлен момент моего падения за борт, – запись на этой пленке. И я хочу, чтобы весь мир знал, кто в этом виноват: Джон Норман, эсквайр из корпорации «ВВС». Так-то, дружище. Боже ж ты мой, мы, должно быть, делаем все 3 узла. Послушай плеск великой Атлантики, дружище…

Как же тут страшно, ты не представляешь себе. Волны достигают 18 дюймов в высоту и нависают над тобой как горы, а вверху плывут ужасные черные тучи. Эти волны накатывают одна за другой, тучи клубятся, и всему этому нет конца и края. Море и небо простираются до самого горизонта, уходят вдаль, покуда хватит взгляда. Ну-ка посмотрим, что у нас там на ветромере… Боже мой – скорость 6 узлов… Ну, во время этого путешествия мне приходилось попадать в довольно напряжные места, но здесь, приятель, просто дьявольски напряжно. Тут так напряжно, что напряжнее быть не может. Тут просто чертовски напряжно. Я не буду напрягать слушателей рассказом о том, насколько тут все ужасно напряжно. [Смех]

Ну вот что ты хочешь знать? С какими ужасными трудностями мне приходится сталкиваться? Ладно, я расскажу тебе о них. Эти трудности довольно ужасны, братишка, на самом деле ужасны. Например… Ну вот тебе пример… Единственный источник света тут, не скрывающий унылого антуража моей каюты, – самодельная керосиновая лампа, которую я изладил сам из старой жестянки, где раньше было сухое молоко. [Ухмылка] Это единственный источник освещения у меня, кроме старой люминесцентной лампы, которую я могу включить, только если заряжу аккумуляторы.

Теперь поговорим о том, какие невероятные трудности испытывает человек… погоди-ка, у меня чегой-то в горле пересохло. [Пауза] Вот я сижу тут и попиваю пиво «Золотой ярлык» – крепкий английский эль – и чувствую себя превосходно. А все благодаря этому божественному напитку, я так полагаю… Ага, а пленка-то уже почти домоталась, и все эти маленькие эрстеды прилежно записывают мой бред навечно. От этой мысли я даже немного протрезвел, братишка. Мой безумный бред теперь навечно сохранен на пленке. Если тебе только не придет в голову мысль стереть все, но это будет большой ошибкой, потому что бред такой грандиозной бредовости очень, очень трудно найти. Я рискну предположить, что во всех архивах «ВВС» нет больше примеров такого бреда, какой выбреживаю я сейчас. Этот бред прямо как нос Сирано де Бержерака. Памятник бреду, а не просто бред. Не плебейский банальный бред, но аристократический, всем бредам бред. Король бреда. Наивысший образец бредового искусства.

Не стирай его. Не стирай. Сохрани его для потомков. Сохрани его для будущих поколений, которые еще не родились.

Так, ну что… Черт, черт, черт. Похоже, пленка заканчивается. Дьявольски жалко… Вообще-то, дружище, я тебе вот что скажу, братишка. У меня еще столько катушек с пленками для записи. И у меня нет ни малейшего понятия, чем я собираюсь заполнить их, но, если я и дальше буду городить разную чушь, меня точно кто-нибудь пристрелит. Я думаю, генеральный директор вашей корпорации «ВВС» в этот самый момент, наверное, засыпает горсть дроби в свое помповое ружьишко. Ну, я не стану беспокоиться сильно о том: ведь это Дональд Керр. На Дональда Керра многие точат нож. [Хихиканье] Он совершил большую ошибку: дал этому придурку Кроухерсту магнитофон. Это ужасно, но я думаю, что просто еще немножко глотну из этой бутылки [Пьет]».

Сделав запись, моряк открыл еще и бутылку рома и напился основательно. Но даже в таком состоянии он продолжал держаться так, будто в самом деле переплыл Южный океан, и не выдал себя ничем: говорил четко, складно и полностью владел собой. (В какой-то момент Кроухерст даже прочитал специалистам из «ВВС» лекцию о технике удаления пленки, что было вполне обосновано с технической точки зрения.) Насколько можно судить по фактам, во время путешествия яхтсмен не слишком увлекался алкоголем и не впадал в тяжелые запои, несмотря на то что на борту имелись значительные запасы спиртного (преимущественно пиво, шерри и крепкий английский эль).

В конце журнала № 2 были найдены и записи, сильно отличавшиеся от веселых лимериков и разгульных лекций, запечатленных на пленках. Они рисуют портрет совсем другого человека – одинокого, подавленного, ищущего новых впечатлений и в их поиске исследующего различные сферы своего разума. Мысли, которые Кроухерст записывал в это время, становились все причудливее и фантастичнее.

Одна из упаднических идей, выраженная в математических символах, была не к месту записана напротив лимериков и занимала всю страницу. Кроухерст назвал ее «Космическим интегралом»:

Смысл формулы таков: в итоге все достижения человека от минус бесконечности до плюс бесконечности сводятся к нулю, или, если выразить эту мысль в более общем виде, человечество на протяжении всего своего существования стремится к небытию.

В то же время Кроухерст вспоминал свои детские годы, проведенные в Индии, и выводил унылые умозаключения о природе человека и Бога. Яхтсмен заносил свои мысли в раздел, озаглавленный «Воспоминания», который шел сразу после лимериков.

Две притчи из детства, записанные в этом разделе, показывают, что Кроухерст очень расстраивался из-за собственного мошенничества и обмана. В то время им уже овладела мысль о том, что его разум и Вселенная представляют собой что-то вроде двух соперничающих компьютеров. Он начал раздел с воспоминаний о своих детских религиозных представлениях.