Ищите кота - Наталья Нестерова

Из перевязочной выскочили Сомов, ординаторша Люся и Вероника. Прибежали дежурная медсестра и Ирина. Распахнулись двери палат, и ходячие больные высыпали в коридор.

Татьяна заткнулась, только когда увидела одобрительное выражение на лице Журавлевой: правильно, надо в ежовых рукавицах всех держать!

Развернувшись, Таня быстро ушла в свой кабинет. За десять лет работы она кричала на врачей и сестер, за закрытой дверью ординаторской, считанное число раз. И поводы были более чем серьезные. Татьяна умела разговаривать с больными жестко, но никогда не повышала на них голос. Могла сказать: «Если вы не будете продолжать лечение, то умрете через два года». Но никогда не верещала на невротичную пациентку на глазах всего отделения. Спасибо Журавлевой! Ее присутствие уже дает о себе знать.

Минут через десять в дверь поскреблась Ира, вошла, не дожидаясь приглашения, села на стул.

– Там, – кивнула она на стенку, – все шепотом разговаривают, передрейфили.

– Что с Олей? Плачет?

– Нет, в ступоре. Я ей феназепаму дала.

– Ира, сколько раз повторять? Только врачи делают назначения!

– Да ладно! – отмахнулась Ира. – Слушай, эта Журавлева ведь судья? Та самая, что тебя с Вадимом разводила и квартиру ему присудила?

На «ты» Ирина и Таня переходили только без посторонних.

– Тебе, Ирка, в сыске работать.

– Мне и тут неплохо. К главному ходила от операции отказываться?

– Все-то ты знаешь. Лена донесла?

Ира пропустила вопрос мимо ушей и принялась горячо убеждать:

– Правильно, Таня, не соглашайся! Если что наперекосяк, тьфу, тьфу, тьфу, – Ира суеверно постучала по столу, – эта Журавлиха затаскает по судам, мало не покажется.

«Мыслим одинаково», – отметила Таня.

– Возьми больничный, – советовала Ира. – По уходу за ребенком, например. Педиаторша в районной поликлинике вашей – мировая баба! Она поймет. Хочешь, сама с ней поговорю?

– Спасибо, не надо! Пригласи ко мне, пожалуйста, Веру Панову – ту, что с Олей в одной палате.

Ира была разочарована быстрым окончанием разговора, но подчинилась беспрекословно. Таня отбросила мысли о Журавлевой, о главвраче, о своем начальственном приступе в коридоре. Надо было решать с Верой.

«Какая славная эта Вера», – думала Таня. Волосы собраны в задорные хвостики над ушами. Пестрые веселенькие бриджи, белые носки и смешные пухлые розовые тапочки в виде поросят. Одежда и прическа Веры – вызов диагнозу. Так наряжаться в скорбной больнице может только человек, не смирившийся с судьбой. Это прекрасно для самого человека и отлично действует на других пациентов. Вот только сверху на Вере майка с фривольной надписью на английском, а под майкой левая выдающаяся молочная железа с силиконовым протезом, а правая железа отсутствует – провал. Вере не делали пластику, туманно пообещали, что в будущем она сможет поставить такой же протез, как в левой груди. Будущее было не очень вероятным и очень-очень отдаленным.

«Как же мне всех вас жалко!» – всхлипнула про себя Таня.

Когда Таня была маленькой, мама водила ее в поликлинику, там висели санпросветовские плакаты про пользу мытья рук, про грипп и кариес. Будь Танина воля, она сейчас выпустила бы плакаты, нет – по телевизору социальную рекламу запустила бы: фото худющей девушки-супермодели и рядом в столбик ее диагнозы. Однажды Таня с приятельницей-гинекологом ходила на показ мод.

– Все – кандидатки в мои пациентки, – шептала на ухо подруга, когда по подиуму маршировали глистообразные девицы. – По женской части полнейшая дисфункция. Чтобы смогли родить, надо полгода лечить и откармливать.

Веру откармливать было некогда, полугода в запасе у них не имелось.

Она вошла и присела на краешек стула, на котором три минуты назад нога на ногу сидела Ира.

Таня не успела рта открыть, Вера заговорила первой, выпалила:

– Татьяна Владимировна, вы были не правы по отношению к Оле! Она ведь не притворяется!

«Знаю, что не права, – мысленно ответила Таня. – Безобразно сорвалась. Но у меня, девочка, есть смягчающие обстоятельства в соседней палате».

– Я пригласила вас, чтобы не Олины, а ваши проблемы обсудить, – сказала Таня.

– У меня хер-ту-нью? – спросила Вера.

Неблагозвучное для русского уха английское название рецептора – одного из самых зловредных.

Вера, не без помощи Татьяны Владимировны, была подкована в онкологии, прочитала в Интернете все, что было доступно непрофессионалу.

Татьяна кивнула и продолжила:

– Мы вас выписываем, как только химиотерапевт Борис Иванович Кривич назначит вам лечение. Дело одного-двух дней. Вы можете получать это дальнейшее лечение в районном онкодиспансере по месту жительства или в поликлинике при нашей больнице, под наблюдением Бориса Ивановича. Но рекомендовала бы вам… – Татьяна замолчала, собираясь с духом. – Рекомендовала бы вам обратиться к другому специалисту, Виктору Семеновичу Бочкареву. Он работает в больнице, которая расположена за городом. Далеко ездить, да и не дешево, наверное, обойдется. Кроме того, врачи не очень любят пациентов, прооперированных в других клиниках.

Таня уговаривала Веру и одновременно разубеждала. Таня сама не знала, чего больше хочет: передать Веру в надежные руки или избежать новых проблем с Кривичем, их отношения и так далеки от радужных.

Мужественная Вера, стойкий оловянный солдатик, задрала голову – не хотела, чтобы пролились накатившие слезы.

– Я все поняла, Татьяна Владимировна. Только ответьте мне честно, пожалуйста.

«Сколько мне осталось жить?» – готовилась Таня услышать привычный вопрос. И не угадала.

– Вы мне советуете обратиться к другому врачу, потому что не хотите портить статистику своей клинике?

– Что за глупости вы несете! – возмутилась Таня. – Зачем бы я стала посылать вас в другую клинику? Чтобы их статистику попортить? Вера, думайте, что говорите! Мне в голову не пришло бы подсовывать своему приятелю и лучшему химиотерапевту столицы безнадежного больного.

«А ведь подсуну, – подумала Таня. – Вдруг выкарабкается».

– Спасибо, Татьяна Владимировна!

В глазах Веры за линзой непролившихся слез светились страх и надежда, отчаяние и мужество, испуг маленькой девочки и готовность к бою зрелой женщины.

– Только вы, пожалуйста… – начала Таня.

– Все будет тип-топ, – улыбнулась Вера. – Кривича рекомендации принять, отблагодарить горячо материально. Насколько горячо?

– Увольте меня от ответов на подобные вопросы. Бочкареву я позвоню и дам вам его координаты.

«Если он согласится», – мысленно добавила Таня. Она не хотела набивать себе цену, описывая, как непросто ей будет уломать Бочкарева.