Письма моей сестры - Элис Петерсон

– Ступай. Я сама разберусь.

Сэм снимает куртку и садится на диван.

– Ты права, я был идиотом. Все, о чем ты говорила в ту ночь, – что мы не говорим друг с другом, не делимся своими проблемами, все верно. Я много думал об этом. Прости меня.

Я подвигаю кожаное кресло Джонни и сажусь напротив него.

– Иди сюда, Кэти.

– Радуйся, что я впустила тебя в дом, – напоминаю я ему. – Ты вел себя как идиот.

– Я понимаю. Но ничего не мог с собой поделать. Я тут с ума сходил. – Он опять манит меня к себе.

– Мне и тут хорошо, благодарю. Сэм, что тебе надо?

Он смотрит на меня; в его глазах искорка отчаяния.

– Если тебя нет рядом, меня ничто не радует. Я болтаюсь по своему дому, словно горошина в банке. Я хочу, чтобы ты вернулась. Я уверен, что у нас все снова наладится. Ведь нам было хорошо и интересно. Ну, что ты скажешь?

– Ох, Сэм, слишком много всего случилось. Ничего у нас не получится.

– Откуда ты знаешь?

– Почему ты скучал без меня?

– Я и сейчас скучаю.

– Потому что ты боишься остаться наедине с собой, не так ли?

Он начинает смеяться, но я вижу, что он пытается сохранить хладнокровие.

– Неправда. Я ничего не боялся. Я ценил наши отношения. Как вижу, гораздо больше, чем ты.

– Сэм, ты сам их оборвал, – возражаю я, но вдруг понимаю, что он прав. Мне было легко уйти из его жизни. Я совсем не скучаю по нему.

– Я считаю, что нам нужно побороться за наше…

– Зачем. Сэм? Ты ни разу мне даже не позвонил, когда мама была так больна. – Я не могу убрать обиду из своего голоса. – Она могла умереть, Сэм.

Он закрывает лицо руками.

– Я понимаю. Прости. Я был занят.

Я смотрю на него.

– Кэти, у меня были проблемы на работе, я мог потерять ее. Это не оправдание, но…

– Я сочувствую тебе. Но ведь надо уметь не только развлекаться вместе, но и проходить через невзгоды. У нас все было чудесно, когда наша жизнь была безоблачной, но мы с тобой не смогли преодолеть даже первый барьер, который поставила нам жизнь. О чем это говорит? – Сказав это, я задумываюсь о маме с папой, которые вместе всегда, в горе и радости, потому что они одна команда. Рождение нас с Беллс и все связанные с этим проблемы лишь сплотили их.

Наконец Сэм поднимает на меня глаза.

– Понимаешь, я не очень умею справляться с такими вещами… ну… с болезнями и прочим. Не знаю, что и сказать. Твоя мама ведь поправилась, да? Китти, как мне загладить свою вину перед тобой?

– Тебе и не надо ничего делать. Между нами все кончено, – говорю я более мягко.

Сэм заявляет, что, если я не вернусь к нему, его жизнь будет разрушена, что он не может жить без меня. Он хотел позвонить, когда мама лежала в больнице, но только не знал, что сказать.

– В нашей семье мы никогда не говорили о таких вещах. Мой отец всегда твердил мне, чтобы я никогда не извинялся и не проявлял слабость. – Он молчит несколько мгновений, после чего выпаливает: – Я даже женюсь на тебе.

– Сэм, перестань.

– Я сделаю все, что ты хочешь, – обещает он, надеясь, что его последний аргумент сработает. – Я сделаю что угодно. Кэти? В чем дело?

Я стараюсь взять себя в руки.

– Не знаю, как тебе это сказать. Мне бы хотелось вообще обойтись без этих слов. Я больше не люблю тебя.

– Я тогда разозлился, но я не хотел расставаться с тобой, – говорит он, предпочитая не слышать моих слов.

– Послушай, все о’кей, – заверяю я. – Тебя никто не винит.

– Ведь все это не из-за Марка, правда? Кэти, ты заслуживаешь большего. Подумаешь, он пригласил тебя на этот чертов мюзикл. Неужели ты могла всерьез предпочесть его мне?

Надо же! Я искренне жалела Сэма, а он говорит подобные вещи!

– Сэм, давай не будем! Нам с тобой обоим надо двигаться дальше.

– Это все из-за Беллс? До ее приезда мы были счастливы. Я понимаю, тогда я был с ней не на высоте, но мы можем все исправить.

Неужели он не слышал ни слова из всего, что я говорила?

– Нет, не можем. Ты не можешь перемениться и останешься такой, как есть. А вот я изменилась, ситуация тоже изменилась, вот и все. Я устала, Сэм. Сейчас я вызову тебе кэб. – Я подхожу к маленькому столику возле дивана и беру трубку.

Сэм выхватывает у меня телефон. Стеклянная лампа падает со стола на пол.

– Гляди, что ты наделал! – восклицаю я и наклоняюсь, чтобы подобрать осколки. – Пожалуйста, уйди, – со слезами умоляю я. Он тоже нагибается, и я думаю, что он поможет мне собрать стекляшки. Но вместо этого он пытается меня поцеловать. От него сильно пахнет алкоголем. Я в ярости отворачиваюсь. – Уходи, Сэм!

Неожиданно раздается стук в дверь. Я выпрямляюсь и кладу осколки на стол.

– Кэти! – слышится голос Марка. Я бросаюсь к двери.

– Вы поглядите! – насмешливо фыркает Сэм. – Твой благородный рыцарь в сверкающих доспехах.

Марк входит в гостиную.

– Я беспокоился. – Он дотрагивается до моего плеча. – У тебя все в порядке?

– Нормально. Только он не уходит.

Марк поворачивается к Сэму.

– Я думаю, тебе надо уйти.

– Плевать я хотел на то, что ты думаешь.

Марк распахивает дверь и встает, держа ее.

Сэм хватает куртку и направляется к нему.

– Ладно, я уйду, – бормочет он. Мы с Марком переглядываемся с явным облегчением. Но Сэм неожиданно поворачивается к Марку и бьет его в лицо. Марк пошатывается, его очки падают на пол.

– Сэм, прекрати! – ору я, когда он замахивается еще раз. Я бросаюсь вперед и хватаю его за руку. Сэм вырывается, наступает на очки Марка и начинает топтать их.

– Сэм? – спокойным голосом говорит Марк.

Сэм оборачивается к нему.

– Что, больно?

– Этот будет больнее. – Марк ударяет его в живот.

Сэм умудряется устоять на ногах. Он презрительно ухмыляется.

– Сильнее бить не получается, да?

– Хватит! – кричу я на обоих и встаю между ними. – Ступай домой, – умоляю Сэма. – Марк, перестань, о’кей?

Сэм, пошатываясь, спускается по ступенькам. Он кажется мне таким жалким и одиноким. Мне никогда не хотелось, чтобы у нас все закончилось вот так.

Голова Марка лежит на моих коленях; я приложила к его подбородку упаковку мороженого гороха.

– В следующий раз, когда мы увидим Сэма, мы обстреляем его этими морожеными пулями, – говорю я, вспомнив слова Марка о мороженом горохе.