Человек за шкафом - Олег Рой

Оля мучительно искала выход, но не находила. Наверное, лучше всего было бы посоветоваться с родителями, уж они что-нибудь придумали бы. Но по телефону такой серьезный разговор было вести не с руки, так что оставалось только ждать встречи с мамой и папой.

* * *

Прием в «Метрополе» был назначен на шесть, однако часы показывали уже двадцать минут седьмого, а Тамара все еще не была готова – завозилась с прической. Только что вымытые и высушенные волосы сегодня почему-то не хотели ложиться так, как было нужно их хозяйке. Раздосадованная Тамара мучилась с ними перед зеркалом и думала, что, наверное, стоило все-таки послушаться Вилена и сходить в парикмахерскую… Он порывался оплатить ей и салон красоты, и такси до ресторана, но Тамара отказалась. Ей было неудобно брать у него деньги. Хватит и того, что он купил ей платье и туфли, которые они выбирали вместе. А причесаться она прекрасно может сама и уж тем более обойдется без такси. Пешком дойдет, «Метрополь»-то совсем рядом.

Наконец, она все же была готова. Поправила скромное, но очень приличное платье в сине-белый морской узор, накинула на плечи прозрачный шифоновый шарфик, скрепив его концы мельхиоровой брошью с крупной бирюзой, надела туфли-лодочки, идеально подходившие к платью, взяла сумочку… Вроде ничего не забыла.

Дорога тоже заняла больше времени, чем было рассчитано, – отвыкнув за столько лет ходить на каблуках, Тамара шла значительно медленнее. Оставалось только утешать себя тем, что на подобные приемы никто никогда не приходит вовремя, это даже и не принято…

Был один из последних августовских погожих вечеров, когда особенно хочется верить, что лето еще не уходит и впереди будет много тепла, солнца и зелени… Тамара старалась шагать уверенно и даже улыбалась, однако волновалась ужасно. Вилен сказал, что хочет представить ее друзьям, похвастаться перед ними, как он выразился. И это могло означать только одно – он собирается представить ее как свою подругу, женщину, с которой состоит в близких отношениях. Конечно, это было очень приятно и радостно, но одновременно и тревожно. А что, если она не понравится его друзьям? Она самая обычная женщина, из более чем простой семьи, хоть и получила высшее образование, но все равно до элиты не поднялась, да никогда к этому и не стремилась. А Вилен вращается в таких кругах, среди ученых, писателей, артистов, художников, бизнесменов… Что, если она не придется ко двору, ляпнет что-то не то, сделает что-то не так?.. Его друзья и тем более их жены будут смотреть на нее свысока, начнут намекать Вилену, что он сделал неудачный выбор… И неизвестно, чем все это закончится, ведь с друзьями он вместе уже много лет, а с Тамарой знаком всего полгода.

Вилен предлагал встретить ее у входа, но Тамара отказалась и от этого – неудобно было отрывать его от общения с гостями, да и предупредить о своем приходе она не могла – мобильного телефона у нее до сих пор не было, так и не научилась она им пользоваться. Но, войдя в помещение ресторана, Тамара немного растерялась, поскольку ни разу в жизни здесь не была и не знала, куда идти. Стала оглядываться, у кого бы спросить, и увидела сухощавую женщину в ярко-малиновом открытом платье. Женщина была примерно ее возраста, если не старше, но выглядела очень интересной и ухоженной.

– Полагаю, вы Тамара Яковлевна? – Женщина улыбалась, но улыбка ее выглядела неискренней и какой-то даже злой, а спесивый голос с капризными интонациями сразу не понравился Тамаре.

– Да, это я, – кивнула она.

– Что ж, не буду говорить, что рада знакомству. – Женщина все еще продолжала улыбаться, но теперь улыбка выглядела еще более неискренней. – А я Нина Васильевна Меркулова, жена Вилена.

– Как это жена? – изумилась Тамара. – Он же разведен…

– Это он вам так сказал, – ухмыльнулась собеседница. – Мы действительно расходились на какое-то время, но развода не оформляли. А теперь помирились, и Вилен рассказал мне о вас. Покаялся, так сказать. Признался, что замутил с вами интрижку, но быстро понял, что ошибся. Так что я буду вам очень признательна, если вы впредь станете держаться подальше от нашей семьи.

Тамару точно холодной водой окатили. Некоторое время она не могла прийти в себя, но потом все же нашлась и проговорила:

– Я вам не верю. Пусть он скажет все это сам!

На лице Нины снова появилась усмешка.

– Но вы же знаете Вилена… Он добрый, но очень слабый человек. Он просто пожалел вас, посочувствовал вам, такой одинокой, никчемной, никому не нужной. Он с молодости такой – вечно хочет помочь всем страждущим. Всем нищим милостыню подает, всех бездомных котят и щенков готов домой принести… Вот и вас тоже пожалел. Сводил в ресторан, сказал пару комплиментов – а вы и уши развесили.

– Я не верю вам, не верю! – снова повторила Тамара, которой каждое слово этой холеной дамы доставляло резкую, почти физически ощутимую боль.

– Ну, а откуда, по-вашему, я все это знаю? – хохотнула Нина. – От него, конечно. Честно вам сказать – вы уже стали в нашей семье поводом для шуток. Вот, например, вчера, перед сном… Вам, кстати, не приходило в голову, почему он вас никогда не приглашал в свой загородный дом? Да потому что там живу я! Так вот, вчера, когда я мерила его подарок, он подарил мне кружевное белье от…

Дальше Тамара слушать не стала. Она развернулась и бросилась прочь из этого красивого вестибюля, из этого шикарного ресторана – подальше от злобной ухмылки Нины, подальше от Вилена, который казался ей таким искренним… Она вылетела на улицу, и ей показалось, что сразу наступила осень – так вдруг стало холодно и хмуро кругом.

«Ну почему, почему он ничего мне не сказал? – недоумевала Тамара, толком даже не понимая, куда она идет. – Я бы все поняла, я бы не вмешивалась. Разве я стала бы разбивать чужую семью? Быть может, эта Нина не такой уж плохой человек, просто испугалась, что потеряет мужа, вот сгоряча и наговорила мне гадостей. В нашем возрасте не так уж легко устроить личную жизнь… Вилен, Вилен, ну к чему было скрываться, тихушничать? Почему бы не сказать сразу все, как есть? Вот чем все обернулось. Ох уж эти мужчины… Романтики захотелось на старости лет, тайных встреч, свиданий под луной. А женщины потом страдают – страдает его жена, страдаю я…»

Ей было очень больно и горько. Была мечта, да растаяла, как мираж. И что теперь? Нужно как-то жить дальше, хоть и не совсем понятно зачем… Тамара вдруг почувствовала слабость и сильное головокружение. Хорошо бы присесть, отдышаться… Да только присесть некуда, нигде поблизости лавочек нет. Не оставалось ничего другого, как прислониться спиной к стене дома.

– Что такое, вам плохо? – молодая женщина, почти девочка, с глазастым пухлощеким младенцем, которого она несла в рюкзаке на груди, не поленилась остановиться и спросить. Москва, конечно, сильно изменилась за последнее время, стала равнодушным, недобрым городом – но все же хорошие люди находятся тут всегда.

– Спасибо, деточка, ничего… Просто что-то голова закружилась, – слабо ответила Тамара, удивляясь, как вдруг стало трудно произносить слова. Язык почему-то отказывался повиноваться.