Семь мужей Эвелин Хьюго - Тейлор Дженкинс Рейд

– И я тоже.

– Хорошо, – сказала я, думая, что делать дальше, – нам нужно поговорить с Селией и Джоном.

– Да, нужно.

– Узнать, все ли согласны.

– Мы что-нибудь придумаем.

– Самое очевидное решение – это усыновление, но…

– Но ты хочешь рожать.

– Да, я не хочу, чтобы люди говорили, будто мы усыновили ребенка, потому что скрываем что-то.

– Я понимаю, – кивнул Гарри. – И я тоже хочу своего ребенка. В нем будет что-то от тебя и что-то от меня. Тут я с тобой согласен.

– Ты же понимаешь, как делаются дети? – спросила я, приподняв бровь.

Гарри улыбнулся, наклонился ко мне и прошептал:

– Какая-то часть меня всегда хотела переспать с вами, Эвелин Хьюго, еще с момента нашей встречи.

Я засмеялась и взяла его под руку.

– Неправда.

– Очень маленькая часть, – попытался оправдаться Гарри. – Это идет вразрез с моей натурой. Но все равно во мне есть что-то такое.

– Что ж, такие мелочи мы оставим для себя, – улыбнулась я.

Гарри засмеялся и пожал мне руку.

– Итак, Эвелин Хьюго, сделка заключена.

40

– И вы будете растить ребенка вдвоем? – спросила Селия.

Мы лежали, голые, в постели. Я – вся потная, с взъерошенными волосами. Я перевернулась на живот и положила руку Селии на грудь.

Для съемок в новом фильме ей нужно было перекраситься в брюнетку. Я всегда восхищалась ее рыжими волосами, и для меня было важно, что после съемок она вернет свой натуральный цвет и останется собой.

– Да, конечно, это же будет наш ребенок, и мы будем растить его вместе.

– А как же я? И Джон?

– Это вы сами решайте.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Я имею в виду, что мы что-нибудь придумаем.

Селия задумчиво уставилась в потолок.

– Ты ведь действительно этого хочешь? – наконец спросила она.

– Да. И очень сильно.

– А для тебя не проблема, что я, так сказать… никогда этого не хотела?

– Ты никогда не хотела детей?

– Нет.

– Думаю, это не проблема.

– Это проблема, что я… никогда не смогу дать тебе то, чего ты так хочешь? – спросила она дрожащим голосом.

Когда Селии нужно было заплакать на экране, она щурилась и закрывала руками лицо. Но то были фальшивые, беспричинные слезы. Когда она плакала по-настоящему, ее лицо будто застывало, оставаясь неподвижным, за исключением уголков губ и слез, повисающих каплями на ресницах.

– Милая, – сказала я, прижимаясь к ней, – конечно же, это не проблема.

– Просто я хочу дать тебе все, что ты пожелаешь, но вот ты хочешь этого, а я не могу…

– Селия, нет. Все совсем не так.

– Не так?

– Ты уже дала мне больше, чем я надеялась получить за всю свою жизнь.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Ты любишь меня? – спросила она с улыбкой.

– Это еще слабо сказано.

– Ты любишь меня так сильно, что не можешь мыслить здраво?

– Я люблю тебя настолько сильно, что иногда, читая письма твоих фанатов, думаю: «Что ж, в этом есть смысл, я бы тоже не отказалась собирать ее реснички».

Селия засмеялась и провела ладонью по моей руке.

– Хочу, чтобы ты была счастлива, – сказала она, наконец взглянув на меня.

– Ты же понимаешь, что нам с Гарри придется…

– Других способов нет? – спросила она. – Я думала, женщины сейчас могут забеременеть просто с помощью мужской спермы.

Я кивнула.

– Да, наверно, есть и другие способы. Но не думаю, что для нас это было бы безопасно. Или, если быть точнее, я не знаю, есть ли гарантии, что никто не узнает, что мы зачали ребенка именно таким способом.

– Значит, тебе придется заняться любовью с Гарри.

– Ты – мой любимый человек, и занимаюсь любовью я только с тобой. А с Гарри нам нужно будет зачать ребенка.

– Ты в этом уверена? – спросила она, глядя мне в глаза.

– Абсолютно.

Она снова уставилась в потолок. Какое-то время мы молчали. Я смотрела, как она переводит взгляд из одного угла в другой. Я слушала ее дыхание. И потом она повернулась ко мне.

– Если ты на самом деле хочешь этого… то есть ребенка… тогда заводи. А я… мы что-нибудь придумаем. У нас все получится. Я буду тетей. Тетей Селией. Я с этим как-нибудь справлюсь.

– А я тебе с этим помогу.

Она засмеялась.

– И как же ты собираешься это сделать?

– Есть один способ подсластить тебе пилюлю, – сказала я, целуя ее в шею. Ей нравилось, когда ее целовали в шею, чуть ниже мочки уха.

– О, ну это уже слишком.

Она не остановила меня, когда я гладила ее по груди, животу, между ног, но застонала, прижала меня к себе и сама принялась ласкать меня. Она ласкала меня так же, как и я ее, сначала медленно и нежно, потом быстрее и настойчивее.

– Я люблю тебя, – сказала она, когда мы закончили.

– А я люблю тебя.

Она нежно посмотрела мне в глаза, и я почувствовала невероятный восторг, ведь в ту ночь, сама того не осознавая, она подарила мне ребенка.