Убийцы цветочной луны. Нефть. Деньги. Кровь - Дэвид Гранн

Гувер ревностно следил за тем, чтобы ФБР не отделяли от него самого. Президенты приходили и уходили, а этот бюрократ оставался. К тому времени он успел нарастить жирок, а щеки все больше и больше напоминали бульдожьи. «Я поднял глаза и увидел Дж. Эдгара Гувера на балконе, застывшего где-то в недосягаемых высотах вместе со своим туманным королевством за спиной, которое держало под контролем всех и вся от президента к президенту и от десятилетия к десятилетию», — писал репортер журнала «Лайф»^[594]. Бесчисленные подробности о злоупотреблениях полномочиями со стороны бессменного директора Бюро стали всеобщим достоянием лишь после его смерти в 1972 году. При всей проницательности Уайт был не в состоянии разглядеть манию величия своего шефа, который политизировал ведомство и все время плел интриги против заносимых в постоянно растущие списки якобы «недругов», среди которых были и индейские борцы за свои права.

Годами Уайт регулярно писал Гуверу. Так, однажды это было приглашение к родственнику: «На ранчо не придется отказываться от комфорта — там есть все удобства, кроме кондиционера, да он и не нужен»^[595]. Гувер, однако, вежливо отказался. К тому времени он был слишком занят и не особо интересовался своим хоть некогда и прославившим его, но бывшим агентом. Когда Уайт в возрасте 70 лет ушел с поста смотрителя тюрьмы Ла-Туна, Гувер послал ему открытку лишь после того, как кто-то из фаворитов подсказал, что тот будет несказанно рад «личному посланию директора Бюро по случаю выхода на пенсию»^[596].

В конце 50-х годов стало известно, что в Голливуде собираются снять фильм под названием «История агента ФБР с Джеймсом Стюартом в роли непримиримого борца с преступностью. Предполагался и эпизод о событиях в Осейдж-Хиллз. Уайт направил Гуверу письмо, в котором спрашивал, не хотели бы кинематографисты побеседовать и с непосредственным участником событий. «Я был бы рад сообщить им некоторые сведения, поскольку мне это дело известно от начала до конца»^[597]. В ответном послании директор Бюро ответил: «Непременно буду иметь в виду», однако за консультациями к Уайту так никто не обратился^[598]. Зато сам Гувер появился в эпизоде этого фильма, вышедшего на экраны в 1959 году, еще сильнее укрепив свою репутацию и известность.

Фильм имел успех, и все же дело в Осейдж-Хиллз постепенно выветривалось из памяти американцев, и скоро о нем совсем позабыли. В конце 50-х годов Уайт подумывал написать книгу об этих событиях. Он стремился запечатлеть творимые в ту пору преступления против осейджей и позаботиться о том, чтобы агенты, сотрудничавшие с ним, заняли бы подобающее место в истории. Все они так и остались людьми малоизвестными, а кое-кто до самой смерти прозябал в бедности. После смерти одного из работавших под прикрытием агентов его жена просила о получении пенсии за мужа, и сотрудник ФБР, знавший умершего, проинформировал Гувера, что семья «столкнулась с серьезными трудностями»^[599].

Несколько лет спустя после расследования убийств в Осейдж-Хиллз агент из племени юта Рен был снова уволен из Бюро, на сей раз окончательно. Покидая место работы, он сыпал проклятьями и вещами, взятыми с рабочего места. Как он писал позже, с ним обошлись «несправедливо, необоснованно и некорректно»^[600]. Однако потом гнев миновал, и незадолго до своей смерти в 1939 году Рен написал Гуверу письмо, в котором были такие слова: «Когда я читаю о вас и ваших сотрудниках, это часто наполняет меня радостью и гордостью. Тогда я вспоминаю старые времена. Я очень горжусь вами и до сих пор считаю вас своим шефом»^[601].

Конечно, Уайт стремился увековечить не только заслуги коллег, но рассчитывал отвести небольшое место в истории и для себя, хотя сам никогда бы с этим утверждением не согласился. Он написал несколько страниц, но стиль его оставлял желать лучшего:

«Директор Бюро, мистер Дж. Эдгар Гувер, уведомив меня о серьезности инцидентов, поручил мне как можно скорее возвратиться в Хьюстон, сдать дела и без промедления явиться в местное отделение в Оклахома-Сити. Он сказал, что я должен подобрать себе агентов из тех сотрудников, которых я знаю и которые наилучшим образом подходят для этой работы. … Необходимость работы агентов под прикрытием стала для нас тем более очевидной после того, как мы, прибыв на место, выяснили, в каком страхе пребывают проживающие там индейцы»^[602].

Поняв, что писатель из него никудышный, в 1958 году Уайт взял в соавторы Фрэда Гроува, автора романов-вестернов, который сам был наполовину осейдж и на момент взрыва дома Смитов еще мальчиком жил в Фэрфаксе. Это событие до сих пор не стерлось из его памяти. Пока Гроув работал над книгой, Уайт попросил его в письме, чтобы он писал от третьего лица. «Мне хотелось бы всячески избежать яканья, ибо многие сочли бы, что все события вертятся исключительно вокруг моей персоны, — пояснил он. — Если бы мне не помогали в работе отличные агенты, мы бы это не потянули. Ни в коем случае нельзя забывать также нашего шефа Дж. Эдгара Гувера, директора ФБР»^[603].

В письме Гуверу Уайт спрашивал, не могло бы Бюро для подготовки книги предоставить ему некоторые архивные дела. Кроме того, просил написать краткое предисловие. «Надеюсь, я не требую от вас слишком многого, — писал Уайт. — Я верю, что для нас всех, кто и сейчас, и тогда кровно заинтересован в нашей выдающейся организации, Федеральном бюро расследований, это было бы очень ценным. В конце концов, и вы, и я — одни из немногих ныне здравствующих, кто стоял у ее истоков»^[604]. В памятной записке для служебного пользования заместитель директора Бюро Клайд Толсон, многолетний коллега и товарищ Гувера, с которым, по слухам, шефа ФБР связывали едва ли не романтические отношения, писал: «Предоставить кое-какие материалы можно, но только ограниченно, то есть самые обычные»^[605].

Постепенно Уайт начинал сдавать. Он страдал артритом, спотыкался при ходьбе, падал, что приводило к травмам. В сентябре 1959 года его жена говорила Гроуву: «Любая болезнь для него — катастрофа, они совершенно выводят его из себя. Мы все еще надеемся, что состояние его улучшится настолько, что он сможет в конце октября поехать в Даллас и принять участие во встрече бывших агентов ФБР»^[606]. Даже в таком состоянии Уайт помогал работать над книгой до тех пор, пока рукопись не была завершена. В письме соавтору Уайт писал: «Надеюсь, что все счастье мира улыбнется нам в лице хорошего издателя». И добавил, что держит «пальцы скрещенными»^[607]. Однако издателям повествование показалось пресным и скучным, и хотя Гроув в итоге ввел в книгу элементы вымысла и снабдил ее эффектным названием «Годы страха», рассказ об этих событиях одного из главных действующих лиц так и не был опубликован. «Мне жаль, откровенно жаль сообщать вам в этом письме такого рода новости»^[608], — писал один издатель.