Звук падающих вещей - Хуан Габриэль Васкес

Следующее тоже было от нее. «Прервалось, – сказала она дрогнувшим голосом, как будто плакала между двумя звонками. – Мне больше нечего добавить. Я надеюсь, что у тебя тоже все хорошо, ты благополучно доехал и простишь меня. Я больше так не могу. Прости».

Последнее сообщение опять было из университета, но не из деканата, а из секретариата. Они просили меня стать научным руководителем диссертации на абсурдную тему о традиции кровной мести как прототипе закона.

Я слушал сообщения, стоя с открытыми глазами, но ни на что не глядя, а теперь еще раз поставил их на воспроизведение, чтобы любимый голос Ауры звучал снова, а сам расхаживал по квартире. Я передвигался медленно, мне не хватало воздуха: как бы глубоко я ни старался вдохнуть, легкие не наполнялись, а непослушные бронхи, саботажницы-альвеолы, отказывались качать воздух. На кухне не было ни единой грязной тарелки, ни стакана, ни одной ложки или вилки, лежавших не на своем месте. Голос Ауры говорил, что она устала, а я прошел по коридору в комнату Летисии, голос Ауры говорил, что это нечестно по отношению к девочке, а я сел на ее кровать и подумал, что было бы честно, если бы Летисия осталась со мной и я бы заботился о ней, как заботился до сих пор.

«Я хочу заботиться о тебе, – думал я, – я хочу заботиться о вас обеих, с нами ничего не случится, пока мы вместе».

Я открыл шкаф: Аура забрала всю одежду девочки, дети в ее возрасте пачкают несколько вещей в день, стирать надо все время. У меня внезапно разболелась голова. Я объяснил это недостатком кислорода. Решил полежать несколько минут, а потом поискать таблетку, потому что Аура всегда упрекала меня, что я тороплюсь принимать лекарство с первыми симптомами, не давая шанса организму защититься самому. «Прости меня», – доносился голос Ауры из гостиной за стеной. Ауры там, конечно, не было, и вообще было неизвестно, где она. Но с ней все хорошо, и с Летисией все хорошо, только это и важно. Надеюсь, она позвонит еще раз. Я лег на детскую кроватку, мое длинное взрослое тело не помещалось на ней, смотрел на свисающую с потолка игрушку-мобиль – первое, что Летисия видела, просыпаясь утром, и последнее, на что она, наверное, смотрела, засыпая вечером. С потолка свисало яйцо цвета аквамарина, из него торчали четыре луча, а на каждом из них, в свою очередь, висела фигурка: сова с большими спиралевидными глазами, божья коровка, стрекоза с тряпичными крыльями, веселая пчела с длинными усиками. Разглядывая чехарду переливающихся цветов и очертаний, я думал о том, что скажу Ауре, если она позвонит снова. Спрошу ее, где она, можно ли заехать за ней или мне ждать ее дома? Или я буду молчать, чтобы она поняла: это была ошибка с ее стороны – уйти. Или попытаюсь убедить ее: вместе нам легче защититься от вселенского зла, мир – слишком рискованное место, чтобы ходить по нему в одиночку, и нужно, чтобы кто-то нас ждал дома, беспокоился, когда мы не приходим вовремя, и мог бы сразу приехать за нами.